— Убери руку и ответь сама. Когда ты узнала, что Глеб — твой брат?
Дочь медленно освобождается. На коже остаются красные следы от пальцев отца.
— Весной, — произносит она, глядя в тарелку.
Антон отодвигает стул, и ножки скребут по паркету.
— А пять лет назад? Ты стоишь у него на дне рождения.
— Я была там, но не знала, кто он, — Софья торопится, путаясь в словах. — Папа сказал, Глеб — сын друзей. Правду рассказал весной.
Олег сразу цепляется за её объяснение: Антон, по его словам, и сейчас думает только о наследстве.
Антон подаётся вперёд, но боль в боку заставляет его остановиться.
— Он пришёл на мою должность в день увольнения. Как ещё это воспринимать?
Глеб кладёт вилку. До этого он молчал, но теперь смотрит прямо на Антона.
— Я не принимал решения об увольнении. Мне предложили работу два месяца назад. Олег Павлович говорил, что после тендера ты уйдёшь в отдельный проект.
— «Олег Павлович»? — Софья машинально поворачивается к нему. — Ты же обещал, что дома будешь говорить «папа».
Фраза вырывается привычно. Дочь осекается под взглядом Антона.
Олег тянется к блюду, но я не позволяю ему сменить тему и спрашиваю, сколько раз они встречались. Софья стирает салфеткой помаду.
— Несколько. Кафе, потом день рождения папы у Вероники… Ничего особенного.
Антон напоминает, что в июне отец праздновал с нами. Дочь уточняет: днём — с нами, вечером — там. В тот вечер я сама собрала Олегу еду, когда он якобы уезжал в банк.
— Ты помогала готовить представление Глеба? — спрашиваю я.
Софья прижимает ладони к коленям.
— Я сделала слайды и список журналистов. Папа сказал, обычному пиарщику доверять нельзя — всё утечёт.
Антон смотрит на сестру, которая ещё вчера просила его не спорить с отцом перед юбилеем.
— Поэтому ты убеждала меня молчать? Говорила, что я испорчу маме вечер?
— Когда ты отдала ему код?
Софья смотрит на отца. Олег всё ещё стоит возле стола, вода с опрокинутого бокала стекает под его стул. Никто не тянется за салфеткой.
— Соня неправильно поняла, — говорит он. — Это резервный доступ на случай, если банк ждёт подтверждение, а ты недоступна.
Я не повышаю голос, хотя Олег пытается занять весь разговор. — Я спросила дочь.
— В конце мая, — выговаривает Софья. — Папа сказал, перед тендером могут понадобиться срочные подписи. Ты иногда не берёшь телефон на переговорах.
В конце мая Олег уехал «лечить спину» и каждый вечер спрашивал, одна ли я в кабинете. Тогда я принимала это за заботу.
— Где лежал код?
Олег велит ей замолчать: она не разбирается в безопасности. Софья морщится, будто от его голоса у неё заболела голова.