Антон резко встаёт, стул ударяется о шкаф.

— Я сказал не приезжать одной, — бросает он, но я уже протягиваю руку Павлу Денисовичу.

— А я просила ничего не подписывать. Верните телефон и откройте дверь.

Начальник безопасности накрывает аппарат ладонью и повторяет, что Антон находится здесь добровольно. Я включаю запись и прошу подтвердить, что сын может уйти прямо сейчас. Увидев красный таймер, Павел Денисович отодвигает телефон: отказ закончить процедуру, предупреждает он, будет отражён в материалах.

Сын забирает аппарат. Левый локоть он прижимает к боку, рубашка смята. После больницы его несколько часов держали здесь, пока Олег праздновал юбилей.

— Мам, подожди. — Антон кивает на бумаги. — Я хочу, чтобы он при тебе сказал, кто запретил повторную выгрузку.

Павел Денисович начинает складывать листы, рассчитывая закончить разговор нашим уходом. Я забираю акт раньше, чем он прячет его в папку.

— Покажите исходную телеметрию и резервный регистратор.

Павел Денисович прячет взгляд в выключенный монитор и отвечает, что материалы приобщены к проверке. На мой вопрос о сравнении серверной копии с данными машины он запаздывает с ответом: повторную проверку признали нецелесообразной.

— Кто признал? — Я не позволяю ему закрыть папку.

Антон отвечает сам. Голос у него хриплый, но теперь он не торопится:

— Отцом. Ночью в два одиннадцать пришёл сигнал о скачке температуры. Я позвонил водителю, он остановился, проверил пломбу и прислал фотографию. Через несколько минут всё вернулось в норму. Я поехал на склад, но на перекрёстке в меня въехали. Пока оформляли аварию и зашивали бровь, машина дошла до клиники.

В переписке сообщение диспетчеру в два четырнадцать, фотография целой пломбы и голосовое водителя. После аварии Антон не передал контроль другому руководителю, решив справиться сам.

— Почему мне не позвонил? — спрашиваю я.

Сын убирает телефон и наконец смотрит мне в лицо.

— Ты третий месяц спала по четыре часа и сама собирала этот юбилей. Я думал, короткий скачок уже закончился. Утром открыл рейс, а там стояло сорок семь минут выше допустимой температуры. Ночью этих данных не было. Я вызвал инженера, отец приехал раньше и запретил вскрывать резервный регистратор.

Павел Денисович снимает очки. Антон продолжает, не позволяя ему вмешаться:

— Папа сказал, клиенту нужен виновный сегодня. Положил передо мной признание в халатности и пообещал оставить рядовым руководителем, если подпишу. Я отказался. Тогда он уволил меня и сказал, что больше ни одна компания меня не возьмёт.

На слове «уволил» Антон сбивается и опускает взгляд. Я не спешу его утешать.