— Рассказывай, — уселся я напротив.

— Я облажался, Крис. Я очень виноват перед тобой, — парень несколько раз щелкнул дешевой зажигалкой и трясущимися руками прикурил очередную сигарету.

— Рассказывай, — с нажимом и взрослым тоном «Тома Хагена» или, по-другому, «злого русского» потребовал я. Замечено, что многих джунов он в чувство приводил. — Мисс, большую пепперони и два кофе, пожалуйста, — добавил я для подошедшей официантки. А то так просто сидеть и разговаривать, ничего не заказав, не принято.

— Последний черновик статьи — я его тебе показывал и мы решили, что всё идеально. Я отнес его своему научному руководителю, доктору Стерлингу. Он долго изучал статью в моем присутствии, задавал уточняющие вопросы, хвалил. «Вы проделали великолепную работу, мистер Гарланд», — явно пародируя другого человека, нарочито скрипучим голосом передал Сэм. — «Но у статьи есть один большой, критический изъян, препятствующий публикации!»

Я уже начал догадываться, что проблема не в алгоритме и не в описательной части Гарланда, но дал аспиранту самому сказать.

— Несовершеннолетний латинос без высшего образования в качестве одного из авторов, — зло выговорил Сэм. — Стерлинг сказал, что ни один научный журнал ее не примет! «Это против негласных правил академического сообщества!» Поэтому основным автором нужно поставить его, так журналы отнесутся к работе с заслуженной серьезностью! Мне он предложил остаться вторым соавтором, что благоприятно скажется на моей академической карьере. А тебе он оставил место в благодарностях «за интересную дискуссию на тему оптимизации алгоритма и забавное название».

Наивный я панамский юноша! Что, решил, что в сказку попал и вот он, обещанный пендехостанской пропагандой райский сад? Место, где тебя оценивают по заслугам, а не цвету кожи или акценту, и достаточно иметь мозги, чтобы пробиться.

— Пендехо! Пута гранде! Каброн! — вслух выругался я. Меня уже обкрадывали. Однажды велик сперли, в другой раз Вик-20 и кассету с уточкой. И даже негр, вскрывший аркадный автомат ради компьютера и Флэппи Бёрд, меньше наглости проявил, чем местное светило. Ненавижу эксплуататора от всей рабоче-крестьянской пролетарской души. В бешенство пришел прямо.

— Да! Я примерно так старому козлу и хотел сказать! Он не имеет права тебя обкрадывать. Я встречал истории о плагиате в академической среде, но Стерлинг уже за гранью всех приличий! Но… я… я не решился. Одно слово профессора — и я вылечу из аспирантуры с черной меткой. Восемь лет, отданных университету спустить в канализацию. Пришлось бы устроиться программистом в какой-нибудь стартап.