Стол, стулья и тумбочку пришлось убирать в ванну — мешали. Я чертил, чертил и чертил руны, запекая порошок бао. От сложности производимых заклинанием вычислений у меня скоро ужасно болела голова: Апелиус задействовал абсолютно все ресурсы заклинания на вычисление самой успешной атаки. Я трудился, поднимая ветром порошок, составлял руны и выжигал их стилом. Прямым потоком бао работать не рисковал, хотя статус адепта позволял мне пальцем сплавлять порошок в руны. Лучше трудиться по старинке, чем закосячить ритуал из-за мощного потока бао. Я сейчас далеко не пилюлю выращиваю.
Закончил я поздней ночью: выжженные руны красовались на полу, стенах, потолке. Вся комната была огромной вязью из тысяч ритуальных символов.
— Смотрю на то, что мы здесь наворотили и почти восхищаюсь, — пробормотал Апелиус. — Я видел разные народы. Где-то поклонялись огромному механизму, который сотворил древний народ, ушедший в небытие. Машина была настолько огромной, что в нее бы поместилась вся твоя школа, представляешь?
— И к чему ты это говоришь? — хрипло спросил я. В горле пересохло — обед и ужин я пропустил, все время ушло на подготовку ритуала.
— Я это к тому, что глядя на огромный механизм, который работал тысячи лет не переставая, я испытывал необъяснимое чувство собственной ничтожности. Очень чуждое для меня чувство, заметь, потому что я — император трех планет, на минуточку. И архимаг. Так вот, глядя на наши труды, я чувствую одну сотую от того самого чувства. Мы, конечно, не великую машину создали, но прежде такие массивы не совмещали. Раздери тебя мертвец, я уверен, что никто из адептов подобного не делал! Я нами горжусь!
Да… Печать была грандиозна. Я посмотрел на комнату истинным зрением: пространство сияло от скопившегося бао. Руны казались золотом, вплавленным в потолок и стены. Пространство словно дрожало от накопленной бао.
Я ушел в лабораторию, поспал пару часов и ранним утром вернулся в комнату. Там на свежую голову осмотрел рунную вязь, вздохнул и активировал ритуал.