— Мне нужны девять стартов.
— О-о пустынь, как с тобой сложно…
— Вовсе нет. Все очень просто: дай мне монеты.
— Ладно! Дам девять монет за книгу, дам!
Адар выругался, что я загоняю его в убытки, но исходя из того, как я понял пацана, он ни за что не согласился бы на сделку, если бы не видел в ней выгоды.
— Через неделю книга будет у меня, — сказал я.
— Тогда девять стартов у тебя тоже будут через неделю, — я кивнул, после чего Адар добавил. — И мой тебе совет… Я редко делаю что-то бесплатно, так что цени… Как можно раньше найди подходящую технику медитации. Первые полгода после пробуждения искры — самые плодотворные. Упустишь хоть месяц сверх этих шести, и придется потратить год на наверстывание. Упустишь полгода — будешь пить, как Грай.
— А что с Граем?
— А ты не знаешь? Мне казалось, вы в курсе, раз он вас вел. Грай — застрявший на первом уровне адепт. Показательный случай. А пьет он потому, что не может пробиться с первой ступени, хотя мужику скоро тридцать. В маги Грай уже не попадет, но если не пробьется на вторую ступень до тридцати, то на третью в лучшем случае попадет годам к пятидесяти. Никакого замедления и остановки старения ему уже не светит. На первом, базовом уровне адепта можно лишь показывать ярмарочные фокусы, что не устраивает человека, который при поступлении жаждал управлять молниями, гонять песчаные бури, вызывать дожди. Три заклинания — разве это арсенал?
— Пить — потрясающий выход, — саркастично отметил Апелиус.
— Хорошо, я последую твоему совету, — кивнул я пацану. — А пока, пожалуй, пойду тренироваться.
Я не хотел давать Адару ни одного намека, что владею абсолютной памятью. На последнюю серебрушку, которая у меня оставалась, я планировал закупиться бумагой, карандашами, красками и приступить к работе. Если уж делать копию, то со всей обстоятельностью и старанием.
Глава 18
Чем ближе был вечер, тем сильнее я себя накручивал. Без четверти пять я уже сидел на лавке арены и ждал адепта. Нервы напряглись настолько, что я буквально не мог ни о чем думать.
Вокруг стояла пыльная тишина, как в туннелях под фабрикой: на арене никого, кроме меня.
— Да успокойся ты, — не выдержал гробового молчания Апелиус. — Я не дам тебе умереть.
И настроение сразу же стало радужным, жизнь заиграла яркими красками! Спасибо, император!
Не выдержав, я поднялся с лавки и спустился на арену. Песок местами выглядел темным от пролившейся крови. Я прошел до одного конца арены, потом вернулся. Ноги слегка увязали. Чертов песок…
— Ровно пять, а адепта все нет, — заметил я нервно.
— Возможно, он вообще не придет. Как-никак, у него рука сломана.