— Не думаю, — отрезал обладающий чересчур острым слухом Фраус, — Демон же. У них нет таких чувств, как дружба, любовь, взаимовыручка. Это же демоны, в конце концов. Окончательно запутавшись, демон узнает, что ключ-кристалл перевозят и решает, что это последний шанс разгадать его загадку. Она бросается в подвалы — и попадает в расставленную нами ловушку, где, в конечном итоге, ее блистательно изгоняет наш самоотверженный инспектор, не так ли?
— Да.
— Демон изгнан — дело закрыто! — хлопнул в ладоши ректор, — Хотя, вы знаете, какой-то червячок сомнений меня все же гложет, как будто мы о чем-то забыли… Или что-то не учли… Какой-то пустяк, наверное. Поэтому — благодарю всех присутствующих, внесших свой вклад в разрешение этого запутанного дела!
— Да, — произнес Крис.
Он, честно говоря, не очень-то и слушал, что там говорит ректор. Он смотрел на багровую пелену, клубящуюся внизу, а видел совсем другое.
Девушку, лежащую на полу в центре разгорающейся пентаграммы. И в ушах Кристофера Умбры, самого молодого инспектора Прокуратуры, звучали только ее слова.
«Я любила тебя, Крис Умбра…»
«Я любила тебя, Крис Умбра…»
«Я любила тебя, Крис Умбра…»
Эпилог
Многие думают, что истинная власть находится в Тенебруме, обитает под багровой пеленой отработанного эфира, накрывшей город, скрывается среди темных узких улочек, лежит, отблескивая золотом, в банковских хранилищах, шумит станками фабрик и заводов, грохочет по скользкой мостовой подкованными сапогами, взмывает ввысь башнями магических академий.
Так думают глупцы.
Ибо что это за истинная власть, если она вынуждена ютиться там, где жить попросту некомфортно? Там, где воздух пропитан испарениями реки, загрязнен отработанным эфиром, там, где никогда не видно солнце? Нет. Истинная власть обитает там, где можно наслаждаться жизнью.
Подальше от шумного, мрачного, многолюдного города, там, где для того, чтобы увидеть солнце, не нужно уметь летать, среди зеленых холмов и лесов, за ажурными оградами чугунного литья, в роскошных особняках — вот где живет истинная власть.
Власть аристократии.
В конце концов — нынешний королевский род когда-то тоже был всего лишь первым среди равных, и еще остались те, кто это помнит. А лучше всех это помнит сам король, никогда не злоупотребляющий словами «Такова моя воля!», прекрасно знающий, чем может закончиться воля, противоречащая желаниям старинных родов, ведущих свою историю от основания Тенебрума, а то и еще дальше.
Герцогиня Аддерская стояла у окна своего особняка, глядя на черные ветви садовых деревьев, перечеркивающих голубое до белизны небо. Есть все же своя красота и в дождливых зимних месяцах — на смену многоцветью весны, лета и осени пришла скромная простота и четкость линий. Как на смену когда-то господствовавшим стилям: красочному «пятисотому», роскошному «королевскому», прихотливо-вычурному «солнечному» — пришла точная геометрия «имперского» стиля. А потом его сменят необычные узоры какого-нибудь «нового» стиля. Как на смену зиме неизбежно приходит весна.