— Вот бывало: живешь-живешь… — начала в тишине Салли, глядя на подрагивающий огонек свечи, — и тебе кажется, что все хорошо. Все замечательно. Вокруг тебя полно родственников, которые понимают тебя, с которыми можно играть, веселиться, развлекаться… А потом вдруг ты попадаешь в Те… в большой город. Где все по другому. Где тебе нужно жить. И ты понимаешь, что не знаешь, как это — жить. Просто жить.
Она замолчала, давая слово следующему.
— Вот бывало: живешь-живешь, — продолжил, кашлянув, Рик, — и не понимаешь, что можно жить как-то по другому. По другому ты никогда не жил, и твоя жизнь кажется тебе нормальной. А потом ты приезжаешь в большой город — и понимаешь, что нормальной эта жизнь не была. Ты встречаешь множество других разумных рас: голованы, гоблины, люди, великаны — и просто не знаешь, как с ними общаться. И тебе приходится прятаться в книгу, как в защитный доспех, только доспех защищает тело, а книга — твое личное пространство.
— Вот бывало: живешь-живешь, — глухо произнес Крис. Огоньки свечи плясали в его глазах, — и вся твоя жизнь — одно сплошное сражение. Сегодня битва, вчера была битва, и завтра будет битва. А потом тебя выдергивают из этой привычной жизни и заставляют жить жизнь обычную, как у других людей. И ты понимаешь, что ты умеешь воевать, а жить — не умеешь вовсе. И приходится этому учиться, с трудом, стиснув зубы.
— Вот бывало: живешь-живешь, — заговорила непривычно серьезная Электра, — и вокруг тебя — карнавал, вечный праздник, движение, суматоха. Вокруг тебя — все свои, такие же как ты, тебя понимают, тебя поддержат… А потом — раз, и ничего этого нет. И все, что остается — это помнить о своих друзьях, о тех, кто был с тобой рядом…
И они продолжили показывать друг другу свои шкафы, со своими скелетами.
— … и есть тот, — говорила Салли, — при одном взгляде на которого, у тебя в груди, в животе, где-то внутри, все сжимается, и ты не понимаешь, что это за чувство, ты никогда ничего подобного не испытывала…
Горела свеча на столе, тихо текли слова, таяли, как воск, подозрение, непонимание, отчужденность.
Глава 32
— Почему Праздник основания Тенебрума решили праздновать в начале года, первого пьянваря? — недовольно спросила Электра.
После того, как четверка приятелей молчаливо договорилась забыть о том, что подозревали друг друга в демоничестве, они, наконец, стали снова относиться друг к другу как… как к другу. Хотя, возможно, некоторые и предпочли бы более другие отношения. А может и нет. Демонологи же, пусть и бывшие, этим всегда было тяжело говорить о себе, а уж тем более — о своих чувствах.