— Нет. А почему?

— Что такое скелет?

— Набор костей внутри человека.

— А что такое «скелет в шкафу» ты знаешь?

— Набор костей внутри шкафа?

— «Скелет в шкафу» — это страшная тайна, спрятанная от других людей. Есть… не знаю, примета, поверье, легенда… что у каждого, кто приходит учиться в АД есть за плечами некий жуткий секрет.

— А…

— На будущее: никогда об этой тайне не спрашивай. У демонологов не принято расспрашивать о прошлом. Если человек захочет — он сам тебе расскажет. На первом курсе студенты-демонологи играют в такую игру, «Покажи шкаф», называется.

Они закончили еду и посидели за столом, наблюдая, как грязная посуда поднимается в воздух и плавно летит в посудомоечную.

— Ну что ж, Салли, пойдем? Я покажу тебе, мою квартиру. Правда там… слегка неприбрано…

— Ничего страшного. Доктор…

— Называй меня Ричард.

— Ричард, я буду жить у тебя до первого девкабря? А что я буду делать?

Лицо доктора прибрело озадаченное выражение вечно занятого человека, для которого неделя ничего неделания — уже праздник и предел мечтаний.

— Мда… А что бы ты хотела делать?

— А можно я буду работать?

— Где?

— Здесь.

— Здесь⁈

Доктор обвел рукой перекусочную.

— Да. Мне здесь нравится.

— ну, не знаю… Тех, кто работает в перекусочных Рэндольфа не слишком-то уважают…

Салли хитро улыбнулась:

— Но ведь у демонологов не принято спрашивать о прошлом?

* * *

В открытую форточку, часто махая крылышками, влетела… нет, не птица. Салли проводила непонятный предмет взглядом. Похоже на птицу, только сложенную из листа бумаги, вроде тех, которые любят мастерить и запускать дети.

Бумажная птица сделала круг над спящим Ингеном, скомкалась в аккуратный квадратный пакетик и упала, щелкнув демонолога по лбу. Доктор слегка пошевелился, но не проснулся. Вчера он, приведя девушку к себе домой, занялся неким механическим проектом и уснул далеко за полночь, прямо за рабочим столом. По крайней мере, когда утром Салли вышла из комнаты, демонолог спал, откинувшись в кресле, ястребиный нос глядел в потолок.

Девушка влезла с ногами на другое кресло и огляделась.

Квартира доктора Ингрена выглядела как типичное холостяцкое гнездо, где порядок и уют принесены в жертву удобству хозяина.

Узкая прихожая, в которой можно только поставить обувь, повесить верхнюю одежду на массивные крючья вешалки — выглядели они так, как будто на них вешают не одежду, а нежеланных гостей, по три-четыре штуки на каждый крюк — и протиснуться дальше.

Маленькая кухня с похожим на крепостную бойницу окном, небольшой плитой, холодной, как надгробие, заставленной разнообразной посудой, от фарфоровых чашек, до толстостенного стеклянного котла, закопченного с одного боку. Еще на кухне стояли два табурета и стол, на котором мирно стоял огромный медный чайник.