Салли повернулась к Алисии, оперлась спиной о стену, закинула ногу на ногу и аккуратно поправила подол платья на коленке. Взглянула в лицо девице:

— Поздравляю. Ты сумела победить последнюю неудачницу. И кто ты теперь? Предпоследняя неудачница?

Алисия дернулась, Салли продолжила:

— А, хотя нет. Ведь даже у последней неудачницы есть трость, — девушка положила руку на набалдашник своего подарка, — и учитель. А у тебя нет ни того, ни другого. Ну и кто ты после этого?

— У меня, — Алисия чуть не плевалась ядом, — по крайней мере есть грудь!

— У меня тоже была бы такая же, — тут же ответила Салли, продолжая мило улыбаться, — Если бы я удосужилась приобрести немного ваты.

Несправедливое обвинение всегда выбивает из колеи. Девица побагровела так, что, казалось, сейчас лопнет, с брызгами. Нет, обошлось. Она сделала свистящий выдох, длинный, как пустынная кобра, и ласково улыбнулась подошедшему доктору.

— Здравствуйте, доктор Инген! — девица прижала руки в груди в фальшивом жесте восторга — Меня зовут Алисия Волемот, и я в этом году поступаю в Академию Демонологии! Я так много слышала о вас! Увидимся на вступительных испытаниях!

Доктор недоуменно кивнул и поставил на стол два бокала, которые он принес от барной стойки. Он явно не привык к таким восторгам по поводу своей личности.

Она коротко поклонилась доктору и обожгла ненавидящим взглядом Салли, напоминая ей, что теперь у «последней неудачницу» появился злейший враг, который сделает все, чтобы испортить ей годы учебы в Академии. Развернулась, со скрипом поцарапав каблуками сапог пол, и зашагала к своему столу.

Вот так живешь, живешь, никого не трогаешь, а потом — бац! И кто-то тебя записывает во враги. Только потому, что ты не понравился этому самому кому-то. Только потому, что этот кто-то жить не может, если у него нет врага.

Салли с интересом посмотрела на принесенные доктором бокалы. Жидкость в них опалесцировала нежным светом, сотни крошечных разноцветных искорок поднимались со дна бокала к поверхности вина, чтобы взлететь над ней радужным облаком и исчезнуть с тихим звоном.

«Могло быть и хуже, — меланхолично подумала она, — она могла выбрать себе во враги кого-то другого…».

Шум в баре стих. Точно так же, как он стих, когда посетители увидели трость Салли. Девушка даже посмотрела в сторону стойки, но там никого не было. В смысле — никого необычного. В смысле — никого необычного, кого там не было ранее: бармен Блез с его полустальным лицом никак не вписывался в категорию будничного и обыденного.

Стальной глаз Блейза смотрел в сторону входной двери. Салли обернулась.