Я взял две секунды на раздумье. Сказать, не сказать?..

Но именно в эти секунды на лестнице раздались торопливые шаги.

Я услышал их первый. Обернулся.

— Кто-то идет? — спросила Мария.

— Похоже, — сказал я.

Шаги зазвучали на лестничной площадке. Дверь распахнулась, предъявив молодого человека лет под тридцать явно нездешнего вида. Он радостно улыбался, но при виде меня улыбка враз слиняла с его лица.

Что значит нездешнего?..

Ну, в этом парне был некий столичный лоск, хотя и второсортный. Видны были богемные претензии в облике — и это при явно слабых средствах. Кожаная импортная куртка, длинный шарф, небрежно обмотанный вокруг шеи, длинные волосы, легкая небритость. По первому взгляду все это было броско, даже как бы эффектно, но стоило лишь чуть вглядеться, чтобы опознать, что все оно не очень свежее, потертое, в глазах ненужная краснота. А когда он шагнул в помещение, то я четко уловил слабенький, но все же запах перегара.

— Марии Александровне — наше с переплясом!.. — успел провозгласить он заранее заготовленную фразу, уже видя меня, но еще по инерции говоря это. И по тому, как менялись его интонация, взгляд и лицо, я понял, что он внезапно догадался, что перед ним.

И я догадался. Осенило. Впрочем, дедукция здесь тоже помогла.

Это бывший сожитель Ангелины. Отец ее ребенка. Как его?.. Саша! Да. Саша.

Улыбка исчезла. Губы сжались в надменно-брезгливую линию.

Оно и понятно. Слухи в городке расплываются стремительно. И достоверные, и не очень. И то, что гражданская служащая СА Ангелина соблазнилась каким-то солдатом… недавно появившимся в части… заметным таким, почти двухметрового роста… Это наверняка успело разбежаться из уст в уста. И доехало до Сашиных ушей. Судя по всему.

— Здравствуй, Саша, — суховато приветствовала Мария. — Каким ветром занесло?

— Да так, — в голосе зазвучала язвительность, — зашел по старой памяти. По прежней дружбе… Старая дружба, говорят, не ржавеет… А тут, смотрю, новый друг. Аж прямо лучше старых двух… Везде успевает! Наш пострел везде поспел… Это у нас кто?..

Последнее было обращено ко мне с вопросительной интонацией.

— Это не у вас, а у меня, — отрезал я. — Это рядовой Сергеев.

— А-а, рядовой… Пока, да? И будущий генерал, наверное?

— Допускаю, — спокойно ответил я.

— Саша, — в голосе Марии зазвучал металл, — я не очень понимаю, что это за концерт такой? Ты что, мастер художественного слова?

— Я бы сказал — художественного свиста, — втиснул и я свои пять сатирических копеек.

Бродяга чуть не задохнулся от возмущения.

— А тебе вообще кто тут слово давал⁈ — понес он чепуху.