— Ты бы угомонился малость, — хмуро посоветовал Михаил. — Разошелся он, ишь ты… Штирлиц, тоже мне!

Я, впрочем, уже понял, что хитромудрый чиновник своего достиг. Разумеется, он сейчас нужен чекистам. Перебежчик на нашу сторону — это актив, хоть из дерьма сделанный. А служба отучает контрразведчиков от брезгливости. И потом, прохвост в гражданском чине был, по существу, прав. Перекусить не помешало бы.

— Ладно, — Михаил все же вынес вердикт. — Даем тебе шанс загладить вину перед Родиной. Но смотри… Ты под полным нашим контролем. Шаг влево, шаг вправо рассматриваем как нарушение доверия. И уж тогда пеняй на себя.

— Ну, что вы!..

Тут наш новоявленный агент совсем расцвел, ощутив себя прощенным. Речь полилась бодрым потоком — он старался уверить чекистов в том, что он, Михеев, ценнейший агент, что он полез в эту историю только затем, чтобы выявить цепочки связей… В общем, это было довольно назойливое повторение уже сказанного, с добавкой пафоса, ну и с нажимом на перспективы — насколько он, Михеев, будет полезен службе и Родине. Порожняки, одним словом, катал.

По правде сказать, мне это слушать стало в какой-то момент противно. Вообще поганый дяденька, гниль гнилью. Нет, я понимаю, конечно, что в спецслужбе не работают в белых перчатках… в моральных. Тут нет отбросов и помоек, только кадры, информация, польза. Все понимаю. И все же сидеть и слушать эту гниду так погано! Да, собственно, мне здесь и делать-то особо нечего… Парни работают, дела идут… А у меня, между прочим, еще моя собачья служба, от которой никто меня не освобождал.

— Коллеги, — внушительно промолвил я, — у меня срок увольнительной кончается…

— А, — спохватился Михаил, — да, конечно! Иди. Спасибо тебе! Отлично сработал.

Виктор улыбнулся, кивнул, подтверждая. Как отреагировала Марина, не знаю. Она была у меня за спиной. Михеев же постарался приобрести вальяжно-независимый вид, откинувшись на спинку дивана:

— А вы, простите… — он сделал неопределенное, но изящное движение — постарался, во всяком случае. — Простите… вот это… — он вновь покрутил рукой перед грудью, видимо, намекая на мою форму, — это работа под прикрытием?..

Я посмотрел на него давящим взглядом, исключающим фамильярность. И ответил вопросом на вопрос:

— Вы считаете, что я должен удовлетворять ваше любопытство?..

Михеев сразу снизил градус наброса:

— Ну… не поймите превратно, я поинтересовался…

Он постарался доброжелательно улыбнуться, что вышло криво и заискивающе. Я смотрел непроницаемым взором. Он невольно заерзал.

Так ничего ему не ответив, я сказал: