— Теперь — расчищать площадку.

Я огляделся. Место под клетки я выбрал заранее — в центре поляны, где земля была особенно ровной. Но мешали две вещи: старый, трухлявый пень у самого края и несколько валунов, торчащих из земли.

— Отойди, — сказал я Гуле.

Она послушно отошла к краю поляны.

Я подошёл к пню. Трухлявый, поросший мхом, он торчал из земли примерно по колено. Обычному человеку пришлось бы возиться с ним полдня — корчевать, пилить, выдирать корни.

Я ударил ладонью, вложив в удар Ци.

Пень взорвался. Щепки разлетелись во все стороны, как шрапнель. Труха поднялась облаком. Там, где только что была корявая, некрасивая культя, осталась ямка с обломанными корнями по краям.

Гуля стояла с открытым ртом.

— Дядь… — выдохнула она. — Это… это было…

— Дыши, — усмехнулся я. — Теперь камни.

Валунов было три. Два — размером с большой арбуз, один — с собаку. Я сосредоточился, нащупал печать в сотне метров отсюда — там, где лес расступался, образуя небольшой овражек, заваленный старой листвой. И телепортировал камни один за другим.

Тень качнулась, принимая груз. Камни исчезли с поляны и возникли в овражке, подпрыгнув на мягкой подстилке из прелых листьев. Я перевёл дух — тройная телепортация подряд отозвалась в каналах ноющей болью, — но виду не подал.

— А коряги? — спросила Гуля, уже привыкшая к чудесам.

— Коряги оставим. — Я оглядел поляну. — Они по краям, не мешают.

Гуля кивнула и, не дожидаясь новых указаний, принялась за дело. Она собирала мелкий мусор — щепки, мелкие камни, ветки, — складывала в кучу у края поляны. Выдёргивала мелкую поросль, которая могла бы помешать. Я тем временем занялся главным. Отошёл в центр площадки, закрыл глаза и сосредоточился. Печать, которую я поставил совсем недавно, отозвалась в сознании — далеко отсюда, в скальном массиве за рекой, лежала огромная каменная плита, ровная, как столешница. Я нашёл её случайно, когда поселился в этих краях. Не думал, что пригодится, однако этот день настал.

Я рванул реальность.

Тень разверзлась под плитой, принимая её вес. И в тот же миг обрушилась на меня боль.

Каналы взвыли. Не как утром, когда я просто перемещался сам — нет, эта боль была в десять раз сильнее. Груз весом в несколько тонн, который надо было протащить через Тень, выворачивал меридианы наизнанку. Позвоночник стрельнул так, что перед глазами поплыли круги. Я стиснул зубы до скрежета и удержал печать.

Один миг. Два. Три.

Плита исчезла из скального массива и возникла над расчищенной площадкой, на мгновение зависнув в воздухе.

А потом упала, и земля дрогнула. Глухой, утробный звук пронёсся по поляне, заставив птиц в ближайших кустах испуганно замолчать. Плита легла точно в отведённое для неё место, просев на пару пальцев в мягкую землю. Края — ровные, поверхность — гладкая.