Я молчал. Что я мог ей сказать? Что она права? Что моя аура, развитая с помощью звериной Ци, даже когда я её почти не проявляю, для неподготовленного чувствительного человека действительно может казаться угрозой? Что за моими плечами сотни боёв и десятки смертей, и это оставляет след, который ничем не смыть?
— Это нормально, — сказал я наконец. — Ты чувствуешь разницу между нами. Я практик, много лет тренировался. Моя Ци сильнее.
Мы простояли у деревни ещё часа два. Я показывал ей простые упражнения — те, что не требуют напряжения меридианов, но развивают координацию, чувство равновесия, умение концентрироваться. Гуля схватывала на лету, и я с удивлением отмечал, что сам начинаю получать удовольствие от этого процесса.
— Дыши глубже, — говорил я, поправляя её стойку. — Не зажимай живот. Ци должна течь свободно, а если ты сжимаешься, мешаешь ей.
— А где она вообще течёт? — спросила Гуля, старательно выдыхая. — Я ничего не чувствую.
— Пока не чувствуешь. Но ты же не видишь воздух, когда дышишь. Так и здесь. Просто делай упражнения, дыши правильно, концентрируйся на ощущениях. Рано или поздно почувствуешь.
День пролетел незаметно. Мы занимались, потом ужинали, затем я показывал ей, как правильно сидеть в медитации, как дышать во время ходьбы, как концентрироваться на ощущениях от своей энергетики.
К вечеру Гуля вымоталась так, что едва доползла до кресла в гостиной.
Я заметил, что Фаэлина смотрит на меня с тихой грустью. Жена понимала, что я снова пробуждаю в себе частицу того сложного, динамичного и полного хаоса мира, от которого мы оба старались уйти. Знала, что я достал из-под половиц старую запыленную коробку, которую пообещал себе не открывать, где заперт целый мир, полный опасностей, битв, крови и адреналина. Где я был не обыкновенным зельеваром из деревни, а Киттом Крайслером — легендой, героем Заставного.
Фаэлина боялась, что я снова шагну в этот мир. Что покой, который мы так долго строили, рухнет.
А хочу ли я сам снова почувствовать тот азарт? Ту грань, за которой смерть и жизнь сплетаются в один тугой узел? Ту силу, что течет по жилам, когда используешь техники на пределе возможностей, когда ставишь на кон ВСЁ?
Хочу.
Глава 5
За следующие три дня мы с Гулей исходили, кажется, все окрестности. С утра до вечера я чувствовал себя навигатором, экскурсоводом, учителем выживания и нянькой. Гуля оказалась неутомимой. Казалось, внутри этой худенькой двенадцатилетней девчонки работает вечный двигатель без тормозов и предохранителей.
В первый день мы ходили на рыбалку. Я предусмотрительно взял удочки, накопал червей, выбрал место на реке, где клюет лучше всего. Но Гуля, едва увидев, как мальки плещутся у самого берега, заявила, что удочки — это для стариков.