— Нудистском? — уточнила медсестра на подмену.

— Ага, это при том, что сами нудистские пляжи официально запрещены, — кивнул Новокуров. — И вот смотрит на тебя эта тётя, улыбается мило. Уходит потом, а на скамеечке пятно. Это в лучшем случае. А сколько там таких пятен, не знаю. Я ведь тоже без полотенца был! — и Рома припомнил подробности. — Ну, пока на меня, как на вешалку не начали другие полотенца вешать дамы бестактные. А я что? Ну стоит, чем не вешалка? В просьбе же не откажешь. Пока мылил их, спинку тёр той тёте, и вообще елозил обо всякое, мог и подхватить.

Такие откровенные разговоры начали заводить Лесю.

А пациент словно не замечал. Он как радио включился и давай трепать с перепугу без остановки:

— А сколько раз по душам зажимали не только в банях общественных, но и в домохозяйствах и частных домах? Сразу и не скажу! Так что, было.

— Понятно, — протянула Леся и головку раскрыла, закрыла, снова открыла.

Всё с важным видом.

Голос едва не сбился, но заставила себя говорить учительским тоном:

— Факторы, повышающие риск заражения венерическими заболеваниями, включают большое количество сексуальных партнеров, отказ от презервативов и злоупотребление психоактивными веществами. Они же усиливают склонность к рискованному сексуальному поведению. А ты похоже, тот ещё фрукт. Таблетки принимал? От презервативов отказывался?

— Так и не предлагали вроде! Ты цены-то на них видела? — уточнил Рома и добавил так, как всегда говорил отец, когда нервничал. Или брат. От них привычку и перенял по родственной линии. — Так, а это… это самое… И как теперь не дать дуба?

Леся сделала грозное лицо. Неплохо бы перевоспитать парня!

Но на глаза рыжего навернулись слёзы. Хотя бы потому, что глаза тоже щипало. А ещё в носу свербило, чихал периодически. Но то, видимо, от нервов.

Тяжело мужчине на муда красные смотреть, если под пасху не планировал брить и разукрашивать. А как любой нормальный восемнадцатилетний, брил он ровно никогда. Тем более — никогда не красил.

— Ну что ж, Ромочка, — словно забавлялась Леся, продолжая щупать, пальпировать и разминать. — Пойдём брить.

— Брить? Зачем? — удивился Новокуров.

— Так мне область поражения всю не видно, — тут же нашла она довод. — Отрастил целый лес тут, а мне мучатся.

— Да ты смотрит, но… брить-то зачем? — совсем растерялся Новокуров.

— Потому что мондавошки могли накусать! — Василькова за словом в карман не полезла, и от властного тона возбуждение только увеличилось. — Отсюда и покраснения. Правда, укусов не вижу. Но тут какие-то частицы есть. Надо помыть и получше рассмотреть.