И вместо того, чтобы поплямкать губами верхними губами, приблизила к нему нижние, чтобы лучше видно было.

— Видите?

— Как же их всех обоссать-то? — как раз пробурчал во сне Боря, не в силах расправить руки из-за одеяла.

Дискомфортно спать, не в силах победить всех врагов. Но то неудобства от мира реального, где сильные женские ноги как бы замкнули одеяло прищепкой. Дёргай не дёргай, а валяться тебе в ловушке.

Боря, сражаясь с обстоятельствами, как раз дёрнул головой. И невольно одна из её губ коснулась его губы, отчего Зою как током прошибло.

— Божечки! Это как это? А повторить? — пробормотала она и только поближе подобралась, чтобы поймать при следующем движении на противоходе.

— Да где же мы вас всех хоронить-то будем? — снова пробормотал во сне Боря и опять головой дёрнул.

Женская ловушка сработала. И губы вновь губ коснулись. На этот раз основательно. Даже отлипать не захотели.

Стоило Зое посмотреть вниз, как комплимент уже от души пошёл:

— А вы, Борис, знаете, как увлажнить женщину! Занятный вы человек, всё-таки. Давайте я вас ещё немного займу?

— Давай! Наступай уже! — снова пробормотал Боря, имея ввиду врагов, что пошли на него из леса с вилами, пока он на коне был красивый и шашкой отчаянно махал.

Дёргается голова сантехника-кавалериста, а Зоя только рада. Губы намокли, хоть салфетками протирай. А радости Похлёбкиной столько, что хоть рычи от удовольствия!

Она и рада бы слезть, но ведь тогда удовольствие прекратится. А как не пользоваться моментом? Вот и выходило, что ничего не может с собой поделать. Приходилось удерживаться.

— Борис, мой кудесник! — восклицала дама между делом. — Ух, да я бы с вами каждый обед уединялась в кабинете! Вам так идут усы! Вы бы знали.

Аккуратно подстриженная щётка, которую условно можно было считать интимной причёской, надевала на межножного любовника усы по факту. Мимоходом.

— Некоторые очки надевают, — откровенно веселилась Похлёбкина. — А я вот такие усы на мужчину надела, что закачаешься!

Когда совсем хорошо стало, перестала бормотать и сосредоточилась. Отчего внизу всё больше и больше жидкости образовывалось. Часть по щеке сантехника. И Зоя, как человек воспитанный даже в депрессивном состоянии, тут же начала стирать это безобразие. Но края одеяла не дотягивался до лица пленника. А руками сколько не три, только растираешь.

«И что толку убирать? От эмоций всё новые и новые порции снизу прибывают», — подумала озорная женщина.

— Борис… вы так… намочились, — посетовала Зоя, елозя голой попой из стороны в сторону так, как будто хотела освоить танец живота. Бёдра, честное пионерское, сами подключались.