Затем вовсе что-то пошло не так. Живот заплясал, но скорее конвульсивно. Дёрнулся раз, другой. И волной накрыло. А затем по телу такой жар пошёл, что Похлёбкина, забыв все приличия о том, что нельзя будить спящего человека и тем более громко при нём стонать, кричать и радоваться, как раз начала радоваться на всю катушку.

Ведь так хорошо с мужчинами ей ещё не бывало!

— Да!

Боря распахнул глазами, ничего не понимая спросонья. Швабру в него тыкают, что ли? Попытался избавиться от захвата, да не вышло.

— Да-а-а! — совсем распалилась Похлёбкина и окатила его как со шланга.

«Так вот вы какие, женские оргазмы», — подумал внутренний голос.

На этом скачки и закончились. Зоя с раскрасневшимися щеками сползла с него и с влюблённым взглядом прилегал рядом, прошептав:

— Борис, большое вам спасибо за подарок. Пусть и с опозданием, но я рада.

Сантехник только снова глазами захлопал. Ну что тут скажешь? Пожалуйста!

* * *

Пока чернявого брата топила нежданная-негаданная любовь к женщинам, его рыжий родственник также страдал от последствий такой любви.

— Я умру? — требовал он ответа от недоучившейся медсестры. — Нет, скажи, честно. Я умру?

Поглаживая его по подтянувшимся яичкам, Леся успокаивала своего нового пациента и на забывала про шары, что отныне были гладким как лягушка на ветру.

— Рома, ну чего ты сразу расстроился? — робко улыбнулась она. — Может и не сифилис. Как мне без анализов понять? Но не вздумай их прямо тут выдать.

— Я… прости, — растерялся рыжий, ощущая первый холодок в паху за последнюю четверть часа.

Неудивительно, что расслабился.

— Просто страшно пиздец.

Василькова уже смывала пену с бритвенного станка. Продолжая держать его прибор уже без особой надобности, продолжила более спокойным голосом:

— Волноваться бесполезно. У половины людей сифилис не даёт никаких симптомов. Он просто влияет на здоровье даже в скрытой форме. И если не лечить, повреждает нервную и сердечно-сосудистую системы, кости, суставы, вызывает психические расстройства и слепоту. Ты… хорошо видишь?

— Хорошо, — с вновь появившимся слезами на глазах ответил Рома и вдруг понял, что мир расплывается.

Очевидно, что не стоило тереть руками глаза, когда ранее ими же тёр пах с перцем. Но сам рыжий пленник даже не представлял, что имеет с ним дело. И сразу воспринял симптом как тяжкие последствия.

— Леся… мне пизде-е-ец, — снова законючил Рома, ничего не видя, но плача.

Васильковой оставалось только удержать и направить. Так её бабушка воспитала. Если уж вся взяла в свои руки, то передавать некому. Человек всё-таки страдает!