А в-третьих, что трусы Леси намокли и начали отваливаться. Резинка уже не справлялась. Но это лишь проявление фона.

Основная картинка сместилась повыше. Леся стояла над ним и глядя прямо в глаза, мыльной губкой тёрла груди. Соски напряглись. Пена летела в разные стороны от усилий, а он, продолжая смотреть снизу-вверх сквозь туман воды и резь в глазах, вдруг понял, что зрелище прекрасное.

«Вот же! Можно просто смотреть», — даже подумал Новокуров.

И вдруг понял, что уже не чешется, и тем более, не жжёт. Он словно помылся и исцелился в этом душе. Без пышных кудрей снизу непривычно, конечно. Но и лобковой вше не за что зацепиться.

«Поскользнётся, сучка такая!» — победно подумал рокер.

— Что ж, если ты не хочешь слушать дальше про генитальные бородавки, контагиозных моллюсков, генитальный кандидоз и про венерические заболевания, вызванные паразитами, то можем подытожить, — улыбнулась Леся, продолжая заниматься грудью.

— Подытожить? — повторил тупо Рома, завороженный этим зрелищем.

— Да. Сначала я решила, что у тебя просто чесотка в интимных зонах. — призналась девушка. — Это бывает из-за клеща. Тоже, своего рода, паразит. Паразиты невидимы невооруженным глазом и размножаются, живя и плодясь в канальцах эпидермиса, где они откладывают яйца. Но я не видела, чтобы с утра ты чесался. И в машине. Да и лечение чесотки лечится легко. Смазал заражённое место и готово. Так что я думаю, что у тебя…

— Что у меня? — спросил он, глядя на неё снизу-вверх, как на панацею от всего-всего в мире.

— Перчинка в штанах, — улыбнулась Леся. — Но мы всё сбрили, отмыли, теперь только немного смазать кремом, и ты… здоров. Так что закупайся презервативами и трахайся в своё удовольствие. Секс это… это прекрасно!

Глаза её хищно блеснули, голос упал на последних словах, прикусила губу. Он замедленно кивнул. И Василькова решилась.

Она коснулась резинки трусов и не отводя от него гипнотического взгляда, потянула вниз. Наудачу. Наугад. Ставя на карту всё. Глаза на миг показались ему змеиными. Роковыми. Но между ног стало заметно тяжелее. Рома невольно склонил голову вниз. Его одинокий боец среди стриженного газона казался гигантом.

Он гордо поднялся, намекая, что «один в поле воин», а всё остальное — враки. Богатырь выглядел красным, раздражённым, потёртым в боях. Но в то же время как бы поправил шлем и намекнул, что «нахуй эту дружбу».

Причём, буквально.

Что-то щёлкнуло в голове Новокурова. Припомнив Свету, хотел выскочить из душа, но стоило снова поднять голову от спущенных трусов, как взгляд зацепился за вагину. А она такая манящая. С губами в мыльной пене. С таинственным треугольником, который оставили едва-едва. Лишь тёмный контур, чтобы просто обозначить себя. Но она есть. Здесь и сейчас! И прямо на него смотрела небольшая кнопочка, которую вдруг до безумия захотелось нажать, вдавить, а то и попробовать.