— Зоя, мать твою за ногу, — возмутился, а затем взмолился сантехник. — Пусти, а то все погорим!

Но Похлёбкина пускать не собиралась. По крайней мере, без выгоды для себя. Иные это называли — «бартер». А она — «бонусная шоколадка за хорошую работу».

— А вы обещаете вести себя надлежащим образом и повторить при случае? — тут же спросила Зоя, воспользовавшись ситуацией.

— Что повторить-то? — взвыл Боря, не имея возможности освободиться от плена одеяла и женщины сверху.

Одеяла у Шаца фирменные, прошиты что надо. Стёганы как доспехи из дублёной кожи. На таких хоть из окна свешивайся. Не порвутся.

— Ой, я пока не решила, — продолжала кокетничать дама, ощущая послевкусие после первого полноценного оргазма при попечительстве мужчины. Естественно, это хотелось повторить. А ещё лучше — сделать ежедневной процедуру. И она пошла ва-банк. — Но просто пообещайте мне, что подчинитесь, когда попрошу.

— Почему я должен подчиняться? — всё ещё брыкался Боря. — С какого перепугу?

Зоя потянула носом, и почуяв дым, улыбнулась. Один неоспоримый аргумент у неё всё же был.

— Видимо потому, что иначе мы сгорим!

И Боря ощутил острое желание жить. Обилие нерешённых задач и отложенных дел довлели над ним. Поэтому он сказал:

— Чёрт с тобой! Что угодно, только пусти!

— Это означает «да»? — уточнила Зоя, остро жалея, что рядом нет бланка договора на подобную тему.

«Интересно, существуют ли такие в природе?» — ещё подумала человек, который пророс по пути бухгалтера, где всё решала конкретика цифр и бюрократия крючкотворства.

— Да! — крикнул Боря, не видя другого способа уцелеть в сложной ситуации.

— Дайте слово! — тут же потребовала Похлёбкина, впервые в жизни ощущая власть над человеком не в силу положения в обществе, а в силу обстоятельств, на которые она влияла.

— Даю слово!

— Вот и чудно. И помните, вы давали слово… Вы же не забудете?

Когда Глобальный устал подбирать ответные слова «насколько точно он не забудет всю эту ситуации» и начал изображать из себя разъярённого быка, пытаясь извернуться всем телом так, чтобы скинуть наездницу в один момент, Зоя не растерялась и снова присела на лицо, попой замыкая контур одеяла на груди.

— Тише, тише! Успокойтесь, Борис. И я тут же отпущу вас.

Не развернув верхний край, вылезти из большого одеяла два на два метра на кровати соответствующих размеров, было невозможно. Поэтому её и прозвали — «кинг сайз». Спеленает, мол, и королей.

Боря зарычал. Снизу от Зои периодически доносилось что-то вроде «Блядский рот!». А потом даже «да ёбанный ты ж пиздец!». На что она почти не обращала внимания. Главное, его губы и её влажность. И как же ей был по душе этот своеобразный замкнутый «любовный треугольник».