Араб что-то на французском сказал. Второй доктор молчит, только кивает. И только командир в форме тараторит без умолку. Гробовщик прислушался, вникая в слова.

— Я йому кажу, що не можна так. А він каже, клієнти чекають. Гроші заплачені. Відпрацьовувати.

«Да уж, миром правят гроши», — подумал Стасян и молча вышел.

А там на брата посмотрел и следом закурил. Общий смысл понятен — плена не будет. Конвенция на наёмников не распространяется. А что английский мовой разбавляет, так это так себе прикрытие.

Мова выходит из моды.

— Вот такая хуйня, братан, — протянул Могила. — Кому война, а кому мать родна. Я взрыв слышал. А сейчас смотрю — горит на дороге что-то. Будённый не мог. У него нрав не тот… Ты, что ли?

— Да так, — отмахнулся Стасян. — БТР подбил с перепугу.

— Так тебе старшего сержанта мало, выходит. Старшину к Новому Году Дед Мороз подарит. Плюс премиальные. Загадывай желание.

Тут Стасян в глаза прямо посмотрел и сказал, как есть:

— Брат, дай мне лучше вместо звания пару недель отпуска.

— Что, устал за пару дней войны? — усмехнулся Могила. — Так не война у нас, а спецоперация. Знаешь в чём отличие?

— Нет, — признался крановщик.

— Никто не знает. Но звучит солиднее, — ответил Могила. — К тому же военная. А это обязывает настроиться. Но как не меряй, не ворочай, хуй пизды всегда короче. Понял? Так что рано расслабился, никаких поездок по бабам!

— Я не для себя, — ответил Стасян. — Катёнка усыновить надо. К матери отвезти. Пусть живёт у нас в деревне, без выстрелов. Без крови. А я… я вернусь. Ты же знаешь. Я только туда и обратно.

— Ты куда разбежался? Кто тебе ребёнка на руки без бумаг выдаст?

— Не отдадут сразу, так выкраду, — спокойно, с полной уверенностью в голосе добавил Стасян. — Ей же там лучше будет. В тылу.

— Я тебе выкраду! — и старший брат показал кулак. — Раз собрался делать дело, так подготовься к нему основательно. Оформи всё, справки возьми. Полгода послужишь — начальство на встречу пойдёт, подсобит. В это решении суеты быть не может.

— Какие полгода? — Стасян развёл руками, показывая на тела, на вскрики за закрытой дверью блиндажа. — Я не уверен, что у меня эти полгода будут!

— Никто не уверен, — ответил на выдохе, выпустив дым, Могила. — Но нам с тобой ещё Польшу делить, так что… настраивайся на затяжной бег. Жилы не рви. Не время сгорать. Так, тлей понемногу, следи за фитилём. И я тебя очень прошу. Не пытайся спасти всех и сразу. Голова должна быть холодной.

Стасян замер, сделав непроницаемое лицо. Даже курить расхотелось.

— Брат, не могу я тебя отпустить, — тяжело добавил Могила. — Сам понимаешь, до полноценной ротации нам ещё как до Луны пешком. Пока обучат, пока в ход пустят, пока разберёмся на территории, отстроим всё, вернём, посадим, договоримся, отступим немного, расстроимся, вернёмся подальше, закрепимся, обезоружим, понадеемся, расстроимся снова и дальше сами, ни на кого не надеясь, уже ка-а-ак пойдём, пиздюлей развешивая. Ну ты нас знаешь!