Мы направились в La Palma Mexicatessen в Mission District — уютное место с деревянными полками, заставленными специями и свежими тортильями, где пахнет жареным мясом, кинзой и лаймом. Ничего пафосного — просто душевно, с толпой местных, болтающих за столиками, и меню на доске с тако и тамали по доступным ценам.

— Обожаю мексиканскую еду. Ты бы знал, какие вкусные тако делает Стелла, — я закатила глаза, вспоминая этот пикантный вкус кукурузной тортильи с сочной говядиной, свежей кинзой и острым сальса, от которого рот горит, но остановиться невозможно.

— Мой отец мексиканец, у нас был день, когда весь день готовили мексиканскую кухню. Раз в неделю он стоял у плиты и освобождал маму от готовки — она в эти дни уходила в спа или салоны, настоящий праздник для неё, — он улыбнулся, и в глазах мелькнули теплые воспоминания, делая его таким близким, таким человечным.

Мне было невероятно интересно слушать о его детстве, узнать Кристиана глубже — за маской строгого босса скрывался кто-то, кого я хотела понять до конца.

Мы забрали заказанную еду и сели за столик у окна, откуда доносились уличные звуки Mission District — смех прохожих, гудки машин и аромат специй из соседних забегаловок. Кристиан поставил поднос с сочными тамали в кукурузных листьях, жареной картошкой фри с чили и сыром, свежими буррито с фасолью и авокадо, плюс чипсы с густым гуакамоле. К еде взяли хорчату — прохладный рисовый напиток с корицей и ванилью, который идеально гасил остроту.

Мне казалось, что я умираю с голоду — после всего этого эмоционального хаоса аппетит разыгрался не на шутку. Я поглощала эту невероятно вкусную еду, чувствуя, как специи взрываются на языке, а Кристиан тем временем рассказывал ещё о своей семье.

— Помню, в детстве отец брал меня на рынок в Мехико — мы ездили туда каждое лето. Он учил выбирать самые свежие авокадо, спелые томаты для сальсы. Мы часами болтали с торговцами, пробовали уличную еду — тако аль пастор с ананасом, элоте на гриле. Мама всегда говорила, что это его способ передать мне кусочек своей культуры. Те дни были такими простыми, но полными тепла — никаких забот, только семья и вкус жизни.

Его голос был мягким, ностальгическим, и я слушала, затаив дыхание, чувствуя, как внутри что-то тает. Это был Кристиан, которого я любила — открытый, искренний, — и от этого вина жгла ещё сильнее.

— А почему у тебя фамилия такая... больше английская? — поинтересовалась я, кусая хрустящую картошку в остром соусе, который обжигал губы, но в хорошем смысле, добавляя перчинки нашему разговору.