— А кто видит тебя таким?

— Родители и ты. Мне некому больше открываться да и незачем, — я вжалась от его слов ещё сильнее, сердце сжалось от тепла и боли: "Я в этом круге... Как долго это продержится?"

— Кстати, я отменяю на завтра ужин?

— Ни в коем случае, думаю, что завтра уже будет всё нормально.

— Ты так хочешь познакомиться с ними? — он улыбнулся.

— Да, хочу узнать, кто такого заботливого мужчину вырастил, — я приподнялась и нежно прильнула к его губам, Кристиан легонько сжал мои волосы, поцелуй был таким искренним.

Мы так провели час или два, болтая обо всём: о школьной и студенческой жизни, снова затронули детство — его истории о Ирландии, как я она. Его голос убаюкивал.

— А где твои родители живут, Лэйн? — Кристиан полушепотом спросил, я поджала губы, ком встал в горле.

Я сделала паузу, собираясь с силами — эта тема всегда была болезненной, как открытая рана.

— Их... нет уже давно. С семи месяцев, — прошептала я, голос дрогнул, слёзы подкатили. — Они погибли в аварии. Я даже не помню, какими они были — только по фото и рассказам.

Кристиан сжал мою руку сильнее, его глаза потемнели от сочувствия.

— Прости... Мы можем не вспоминать…

— Все хорошо, парой надо это делать, — улыбнулась я, но внутри была грусть.

— Кто тебя растил?

— Бабушка. Мы жили в Лос-Анджелесе, она была строгой, но любящей — учила шить, готовить, быть независимой. До шестнадцати лет она была моим всем миром.

— А потом? — спросил он тихо, поглаживая мою ладонь.

— Потом её не стало — рак. Меня забрала папина сестра, она живёт здесь, в Сан-Франциско. Но большую часть я посвятила себе сама: становилась женщиной без советов, решала вопросы одна — от учёбы до первой работы. Это сделало меня сильной, но... иногда так одиноко, без семьи.

Он прижал меня ближе, поцеловал в макушку.

— Ты невероятная, Лэйн. Сильная. И теперь у тебя есть я, — его слова кольнули — тепло и боль одновременно.

Я кивнула, пряча слёзы в его плече.

Кристиан сжал меня крепче, его аромат духов и тела смешивался, давая мне вжаться в него ещё больше. Я приподнялась и посмотрела на мужчину.

Мы смотрели друг другу в глаза, и оба прильнули губами — сначала поцелуй был ласкающий, мягкий, но потом начал набирать обороты, становясь глубже, страстнее, полным той нежности, которая разливалась по венам теплом.

Не отвлекаясь от поцелуя, я начала расстёгивать пуговицы на его рубашке, параллельно нежно снимая её — ткань скользнула по его плечам, обнажая сильный торс.

Кристиан выключил светильник, и нас озарил свет яркой луны, проникающий через окно — атмосфера стала интимной, волшебной, от чего пошли мурашки по всему телу.