— Руки за голову, — приказал он хриплым голосом, полным той властной интонации, что заставляла меня трепетать от смеси страха и желания, и я подчинилась, чувствуя, как сердце колотится в груди, как барабан, отдаваясь эхом в ушах. Кристиан достал из тумбочки кожаный ремень — чёрный, гладкий, с металлической пряжкой, которая холодно блеснула в полумраке, — и быстро завязал мои запястья, приковывая к изголовью кровати. Ремень впилась в кожу, но не больно, а возбуждающе, лишая контроля, делая меня уязвимой и полностью в его власти — каждый дюйм тела напрягся, предвкушая, что последует дальше, а внутри разливалась сладкая, томительная влага.

Он навис надо мной, его глаза горели тёмным огнём, полные голода и доминирования, тело — мускулистое, напряжённое — излучало жар, который я ощущала даже на расстоянии. Руки сорвали сорочку одним резким движением, ткань зашуршала, обнажив грудь, и он впился в соски губами — жадно, прикусывая сначала один, потом другой, посылая вспышки боли и удовольствия по всему телу, как электрические разряды. Я выгнулась дугой, стоны вырывались сквозь зубы, его руки сжимали мою грудь, пальцы впивались в кожу, оставляя лёгкие следы, усиливая ощущение полной подчинённости. Тело извивалось под ним, требуя больше.

Он спустился ниже, его губы оставляли мокрый след по животу, спускаясь к бёдрам, раздвигая ноги широко, грубо. Его язык скользнул по клитору — настойчиво, круговыми движениями, надавливая ровно настолько, чтобы довести до грани, но не дать кончить, его пальцы вошли в меня, растягивая, массируя изнутри, находя ту точку, что заставляла тело содрогаться. Я стонала громче, бедра невольно поднимались навстречу, влага текла по бёдрам, а он добавлял третий палец, растягивая сильнее, его дыхание обжигало чувствительную кожу, язык ускорялся, то замедляясь, то впиваясь, доводя до безумия.

"Пожалуйста... не останавливайся", — шептала я про себя, но он знал, как мучить, его свободная рука сжимала бедро, удерживая на месте, не давая двигаться.

— Проси, — прошептал он, его пальцы замерли внутри, вибрируя слегка, его губы коснулись клитора ещё раз, обжигая.

— Пожалуйста… Кристиан, трахни меня, — выдохнула я, тело дрожало от нужды, подчиняясь его доминированию, голос сорвался на стон, а внутри всё пульсировало, требуя заполнения.

Он усмехнулся, звук низкий, довольный, и перевернул меня на живот одним движением, приподняв бёдра, его руки сжали ягодицы, раздвигая, Кристиан вошёл сзади — глубоко, заполняя полностью одним толчком, растягивая до предела. Каждый последующий толчок вбивал меня в матрас, его бедра шлёпали о мои, руки сжимали ягодицы, шлепая снова и снова — остро, обжигающе, пока кожа не покраснела и не загорелась, каждый удар посылал волны удовольствия прямо к клитору. Ремень натянулся, руки болели от напряжения, но это только усиливало ощущения — я стонала в подушку, тело содрогалось, сжимаясь вокруг него, чувствуя каждую вену, каждый дюйм его внутри. Он замедлился на миг, вышел почти полностью, чтобы войти снова — медленно, томительно, растягивая момент, его пальцы скользнули к клитору, массируя в такт толчкам, доводя до грани.