Я так и не поняла, что он имел в виду этими словами — то ли мою власть над ним, то ли нашу химию, которая жгла нас обоих, но внутри всё трепетало: "Он прав, Лэйн... Ты делаешь с ним то же, что и он с тобой — разжигаешь пламя, которое не погасить. Но Кристиан... Что, если он узнает?"

Фильм стёр все мысли — в напряжённых сценах я вжималась в Дэвида сильнее, чувствуя спиной нарастающее напряжение в его штанах, его член твёрдый, упирающийся в меня, заставляя тело откликнуться теплом. Его руки нежно ласкали мою кожу — пальцы скользили по животу, поднимаясь к груди, задевая соски сквозь ткань, и я вкушала каждое движение, внутри всё снова стягивалось от желания, киска пульсировала, вспоминая его внутри. Его горячее дыхание обжигало мою кожу, от чего мурашки проскользнули по шее вниз, к бёдрам, усиливая томление.

Вино дало какую-то смелось, разожгло огонь внутри, и я перевернулась к нему, уперевшись руками в диван — мои глаза встретились с его, полными голода.

— Что такое, кошечка? — его лицо оторвалось от экрана, на нём была демоническая ухмылка, обещающая грех.

Без слов я вцепилась в его губы — поцелуй был яростным, мой язык сплёлся с его, — и села на него верхом, чувствуя его твёрдость под собой, трущуюся о мою мокрую плоть через ткань. Дэвид не растерялся, положил руки на мою талию, сжимая ее, прижимая ближе.

— Да ты ненасытная... Посмотрим, выдержишь ли ты такой напор, — его улыбка была двоякой, полной вызова и желания.

После этих слов мы вошли в экстаз на всю ночь: стоны стояли на весь дом, мы сливались в страсти до изнеможения — он трахал меня на диване, на полу, в разных позах, его член входил глубоко, растягивая меня, заставляя кончать раз за разом, смазка текла ручьями, пачкая всё вокруг. Я впадала в такие удовольствия, что никогда не ощущала до этого: парень был искусным любовником, зная, как мне нравится — то жёстко, то нежно, от чего сам получал удовольствие, рычал и стонал, его мускулы напрягались под моими руками, тела слипались от пота и влаги. Где-то уже под утро мы остановились на лестнице второго этажа — он взял меня там, прижав к ступенькам, толкаясь глубоко, пока мы не кончили в унисон, и просто без сил лежали на полу второго этажа, тела переплетены, дыхание сбивчивое, воздух пропитан нашим ароматом.

Дэвид прошептал:

— Я отвезу тебя переодеться, и мы заскочим позавтракать. Иди в душ, я тоже помоюсь и переоденусь, — помогая мне встать, его руки скользнули по моей спине, оставляя мурашки, и он ушёл в комнату, оставляя меня в блаженной слабости.