Мы вышли из машины и Кристиан снова взял меня за руку — на этот раз чуть крепче, будто боялся, что я растворюсь в этом безумии, — и повёл внутрь.

Холл Bellagio — это отдельный мир: потолок из стеклянных цветов Дейла Чихули, тысячи разноцветных бабочек и цветов, подсвеченных солнцем, мраморный пол, по которому отражаются люстры размером с машину, запах дорогих духов и свежих лилий из огромных ваз. Люди вокруг — в дизайнерских вещах, с шампанским в руках, улыбаются, будто знают секрет вечной молодости.

Мужчина не отпускал мою руку ни на секунду. На регистрации он стоял позади меня, чуть ближе, чем нужно, его грудь почти касалась моей спины, и я чувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань рубашки. Когда девушка за стойкой вручила нам ключи от пентхауса, он наклонился к моему уху и тихо, только для меня:

— Я заказал апартаменты с видом на фонтаны. Хочу, чтобы ты видела их из кровати.

Его дыхание коснулось шеи — там, где под волосами всё ещё прятались следы от Дэвида, — и я вздрогнула. Он заметил, провёл большим пальцем по моей ладони — успокаивающе, нежно, но с той самой силой, от которой внутри всё переворачивалось.

Мы пошли к лифту. Он не целовал меня при всех — не в его стиле. Но когда двери закрылись и мы остались одни, он повернул меня к себе, прижал к стене спиной и поцеловал — медленно, глубоко, будто пробовал на вкус каждую секунду. Его рука легла мне на талию, вторая — на щёку, большой палец провёл по скуле.

— Два дня, Лэйн, — прошептал он, не отрываясь. — Только ты и я.

Лифт остановился. Двери открылись.

Моё сердце колотилось как сумасшедшее — мы шли по коридору Bellagio, и всё вокруг кричало о роскоши: толстый ковёр глушил шаги, стены в золотисто-бежевых тонах, хрустальные бра отбрасывали мягкий свет, а в воздухе витал едва уловимый аромат белых лилий из огромных ваз. Я не верила, что это происходит со мной — будто я попала в кино или в самый красивый сон, из которого не хочется просыпаться.

Кристиан остановился у двери пентхауса, провёл карточкой — и пропустил меня вперёд.

Я переступила порог и замерла.

Передо мной открылась гостиная размером с мою квартиру: панорамные окна от пола до потолка — вся Стрип как на ладони, фонтаны Bellagio танцевали прямо под нами, а вдалеке сверкала Эйфелева башня. Потолок высокий, с огромной хрустальной люстрой, которая переливалась тысячью бликов. В центре — огромный кремовый диван, утопающий в подушках, напротив — камин, а рядом барная стойка из оникса с подсветкой. Спальня виднелась дальше — кровать king-size с белоснежным бельём и балдахином, а над ней — зеркало во всю стену. Всё в оттенках шампанского, золота и слоновой кости. Это был не номер. Это был дворец.