Кристиан развернул меня к себе и впился в губы — поцелуй был глубоким, жадным, его язык сплёлся с моим, исследуя, пробуя на вкус. Рука на шее держала меня крепко, но нежно, а вторая продолжала ласкать между ног — пальцы скользнули под трусики, войдя в меня слегка, заставляя влагу сочиться обильнее, а дыхание сбиваться в хрип. Поцелуй набирал страсть, наши тела прижались плотнее, и я почувствовала его возбуждение — твёрдое, горячее, упирающееся в мой живот.

Он оторвался, посмотрел в глаза — его зрачки расширились, полные голода: — Ты правда готова?

— По-моему, тут всё понятно, — подмигнула я, голос дрожал от желания.

Кристиан запустил пальцы в мои волосы, сжал их слегка, притягивая ближе, и поцеловал настойчивее — губы требовали, язык танцевал. Потом подхватил меня на руки — легко, как перышко, — я обвила его талию ногами, прижимаясь лоном к его бедру, чувствуя, как трусики намокают ещё сильнее. Он нёс меня к кровати, не отрываясь от поцелуя, и я чувствовала каждый его шаг — вибрацию тела, тепло, силу.

Дойдя до кровати, он опустил меня на мягкое покрывало, сел на колени у края и начал целовать мои ножки — начиная с пальчиков, каждый медленно облизывая, посасывая, поднимаясь выше по икре, к колену, к бедру. Это было так приятно, так интимно — мурашки покрыли кожу, тело выгнулось, а внутри всё пульсировало от предвкушения. Я закусила губу, глядя, как его губы скользят по моей коже, оставляя влажные следы, и прошептала его имя — тихо, умоляюще.

Но в этот раз мне захотелось взять всю инициативу на себя — поблагодарить его за каждое прикосновение, за каждое слово, за эту нежность, которая разливалась во мне, как тёплое вино. Я мягко перевернула его на спину, прижимаясь всем телом, и начала целовать подбородок — медленно, ласково, проводя губами по щетине, которая слегка покалывала кожу. Его дыхание участилось, а я спускалась ниже, расстёгивая пуговицы дорогой рубашки одну за одной, открывая его тело — рельефное, сильное, с чёткими линиями пресса, которые я так давно рисовала в воображении. Внизу живота вспыхнуло желание, жаркое и сладкое, заставляя меня трепетать. Я целовала каждый кубик, каждый изгиб — губами, кончиком языка, чувствуя, как его кожа нагревается под моими прикосновениями, как мускулы напрягаются от ласки.

Дойдя до ремня, я потянулась расстегнуть его, но он перехватил мою руку — нежно, но твёрдо.

Я подняла бровь и посмотрела на него: — Что-то не так, мистер Браун? — произнесла кокетливо, с лёгкой улыбкой, которая заставила его глаза потемнеть.

Он расслабил хватку, приподнялся на локти, глядя на меня с той смесью желания и нежности, которая сводила с ума.