Но он тут же прикрыл мне рот второй рукой — ладонь тёплая, но твёрдая, заставляя звуки утихнуть до шёпота.

— Тише, разбудишь всех за стенкой, — прошептал он с лукавой улыбкой, но пальцы не остановились: входили и выходили в ритме, ускоряя темп, размазывая мою влагу по стенкам, заставляя тело корчиться от накатывающего экстаза.

— Кристиан, я сейчас кончу... — выдохнула я, голос дрожал.

— Ещё рано, моя королева, — ответил он тихо, но властно, и перевернул меня на живот одним движением — сильным, но заботливым, чтобы я не ушиблась.

Он перевернул меня на живот одним движением — сильным, но заботливым, чтобы я не ушиблась. Придвинул к себе, поставив на колени, и я стала в позу собачки — спина выгнута, бёдра раздвинуты, тело открыто для него полностью.

Кристиан разделся полностью и достал презерватив из кармана, надел его на себя — быстро. Он сматал мои волосы на кулак — не резко, ровно настолько, чтобы контролировать, приподнимая мою голову и только потом медленно вошёл в меня — член толстый, горячий, растягивал каждую клеточку, заставляя стон вырваться сквозь зубы. Я сжала мышцы внутри, обхватывая его плотно, и он издал низкий, довольный стон, прижимаясь глубже.

— О да, Лэйн... ещё раз так сделай, — прошептал он, начиная двигаться — сначала медленно, наслаждаясь каждым сантиметром, потом ускоряя, мужчина продолжал тянуть за волосы на себя, заставляя выгибаться сильнее, подаваясь назад навстречу его толчкам.

Внутри всё пылало — смазка сочилась обильно, стекая по бёдрам, хлюпая при каждом входе, он одной рукой массировал клитор — пальцы зажимали его нежно, кружа, удваивая удовольствие, заставляя тело дрожать. Мужчина чередовал: то грубее — толчок глубже, волосы натянуты сильнее, — то нежнее, замедляя, чтобы я почувствовала каждую венку на его члене. Я стонала, сжимая его внутри ещё плотнее, и он рычал тихо, его дыхание обжигало спину.

Это была доминация — не грубая, а полная любви, где каждый его жест говорил: «Ты моя, и я сделаю так, чтобы тебе было хорошо». Я терялась в нём, в его ритме, в его руках, и оргазм накатывал волнами, заставляя тело содрогаться.

Но он почувствовал, что я на грани, и вдруг шлёпнул меня по ягодице — не сильно, чтобы вспышка острого удовольствия смешалась с нежностью, заставив кожу гореть, а тело выгнуться ещё сильнее. Шлепок эхом отозвался внутри, усиливая каждое движение его члена, и мои соки хлестали обильнее, стекая по его бёдрам. Он улыбнулся — я видела в зеркале напротив, как его глаза горят, — и шлёпнул снова, другой рукой, оставляя лёгкий розовый след на коже, но сразу погладил то же место — нежно, успокаивающе, превращая боль в чистое блаженство.