— О да… Дэвид… сильнее… — стонала я, впиваясь ногтями в столешницу. Он двигался жёстко, дико: толчки глубокие, ритмичные, его руки сжимали талию, оставляя следы пальцев. Я мастурбировала клитор одной рукой — пальцы тёрли его яростно, в такт его толчкам, влага хлюпала, стекая по бёдрам. Его ладонь опустилась на мою задницу — шлепок, ещё один, каждый раз синхронизированный с входом, заставляя кожу гореть, а тело выгибаться сильнее.

— Ты моя… слышишь? — рычал он, наклоняясь ближе, покусывая мочку уха. — Никто не трахает тебя так, как я.

Я кончила первой — оргазм накрыл как цунами: тело содрогнулось, киска сжалась вокруг него в мощных спазмах, соки брызнули, стекая по нам обоим. Я кричала его имя — громко, отчаянно, — пока волны не утихли. Но он не остановился: перевернул меня на спину, вошёл снова — теперь лицом к лицу, его глаза в мои, толчки стали медленнее, но глубже. Я мастурбировала себя снова — пальцы на клиторе, пока он целовал меня, кусал шею, несмотря на мои предупреждения.

Второй оргазм настиг нас одновременно: я выгнулась дугой, сжимаясь вокруг него, стоны смешались с его рыком, он кончил внутрь — горячо, мощно, не выходя, пока последние судороги не отпустили.

Мы замерли, тяжело дыша. Его лоб прижался к моему, пот смешался на коже.

— Это только начало, Лэйн, — прошептал он, целуя меня нежно — контрастом ко всему, что было. — Ты моя. Услышала?

— Да… — выдохнула я, почти задыхаясь от всего, что только что произошло. Тёмная часть меня ликовала, тело ещё дрожало от послевкусия, но разум уже бил тревогу: «Лэйн, ты запуталась так, что это будет невозможно распутать». Я тряхнула головой, облокотилась на парня и закрыла глаза, пытаясь отогнать мысли о Кристиане, о его предложении.

Дэвид провёл ладонью по моей руке — нежно, но настойчиво — и вдруг замер. Его пальцы нащупали что-то на запястье, он медленно поднял мою руку, чтобы разглядеть поближе. Браслет от Cartier сверкнул в полумраке кабинета — тонкий, золотой, с бриллиантом в форме сердца.

— Какая интересная штучка, — сказал он тихо, прищурившись. — Откуда?

Я открыла глаза, сердце ухнуло в пятки. Собралась с духом, чтобы не выдать себя дрожью в голосе.

— Стелла подарила. У нас недавно была годовщина дружбы, — соврала я, стараясь смотреть ему прямо в глаза, внушая эту фальшивую правду. — Когда я заболела, она решила меня так порадовать.

Он не отпустил руку, только сильнее сжал пальцы вокруг запястья.

— Какая у тебя богатая подруга, — протянул он, щуря глаза — в его взгляде мелькнуло подозрение, острое, как нож. — Cartier? Для «годовщины дружбы»?