Черноусых тут, пожалуй, было полно. Вон даже у Михаила, которого Шаманов наконец-то снял со стены, были черные усы. Но вот черноусых и одновременно седых, да еще и с изуродованным то ли магией, то ли оспой лицом, я пока что не встречал.
Я попытался покопаться в памяти реципиента, как это обычно делают попаданцы, но ничего не обнаружил. Памяти реципента у меня просто не было, она исчезла, вместе с личностью барчука Нагибина.
В принципе логично. В этом теле и так уже было две личности — моя и Царя, так что третья туда бы просто уже не влезла. Оригинальный Нагибин просто умер и растворился.
В любом случае, я был уверен, что черноусый как-то связан со смертью родителей Нагибина. Возможно, он их и ухлопал. Кроме того, в дневнике упоминался Гностический Либератор, тот же странный персонаж, портрет которого был намалеван кровью над трупами родителей.
Может черноусый и есть этот загадочный Либератор?
Впрочем, это вряд ли. Либератор на рисунке был лыс, а усов совсем не носил. Так что очень вероятно, что черноусый — не он.
Но даже больше загадочного обладателя черных усов меня взволновали упомянутые в дневнике горы бабла. Значит мои родители всё-таки были богаты. В смысле много зарабатывали, правда, непонятно каким образом. А все деньги отдавали черноусому за некие услуги.
Мне вдруг почему-то стало неуютно в теле барчука Нагибина, как будто это тело скрывало от меня какую-то жуткую тайну.
— Что ты об этом думаешь? — спросил я.
— А… О чём? — растерялся Шаманов.
— Это я не тебе, — отмахнулся я, — Это я так. Сам с собой.
— Я ничего об этом не думаю, — ответил Царь в голове, к которому и был обращен мой вопрос, — Скажу только одно. Этот дневник фонит гаввахом! Сознание автора этих записок было переполнено мощной магией.
— А как насчёт тела автора? Нам есть чего опасаться?
— Не, — успокоил меня Царь, — Тело в полном порядке. Будь в нём темная магия — я бы почувствовал, я уверен. Я всегда чую гаввах за версту.
Честно сказать, Царь в голове мне уже несколько поднадоел со своим гаввахом.
— Эй, Шаманов, ты слышал что-нибудь про гаввах? — спросил я, на этот раз эскимоса.
— Гаввах? — Акалу напрягся, — Да вроде читал… Это выдуманная магия, основанная на боли и страданиях. Из фантастического романа про Рузадомирок.
— А вот и не фантастического! — рассвирепел Царь у меня в голове, — Скажи этому щенку, что гаввах существует, и Рузадомирок тоже. Оттуда я и пришёл. И в этом мире тоже есть гаввах. Просто его никто, кроме меня, не чувствует.
— Ага, ты еще скажи, что в твоём мире ты был настоящим царём Дмитрием Рюриковичем, а не самозванцем Гришкой Отрепьевым, — осадил я Царя.