Однако я не взял поводьев.

— У меня жена рожает, — ответил я, — Как родит — так сразу.

— Но там что-то срочное, барин, — продолжил настаивать Дрочила, — Там важное что-то! Человек от князя Гечба прискакал. И у него письмо. Он ждет у моста.

Гечба был князем, да. Абхазские кланы магов вообще именовали себя исключительно князьями и никак иначе. Всякие графы и бароны были для них слишком мелкими.

— Дормидонт, а какого лешего ты не привез мне это письмо сюда, м? — поинтересовался я, вежливо назвав Дрочилу его новым именем, которое он получил в свое время вместе с титулом, — Гечба же в курсе, что всю мою корреспонденцию можно отдавать тебе.

— Ну да, — Дрочила захлопал глазами, — Гечба в курсе. А я забыл про это, барин.

Барон Рукоблудов принял виноватый вид.

Я расхохотался:

— Ладно, давай своего коня. А сам дуй наверх на скалу. Как только моя жена родит — беги вниз с радостным известием для меня. Только не слишком быстро, умоляю. А то шею сломаешь. А я сегодня намерен праздновать рождение сыновей, а не хоронить тебя. Фирштейн?

— Конечно фирштейн! — тут же подтвердил Дрочила.

Я вскочил в седло.

Ездить на коне я более-менее научился, но только не по этой лютой тропе, которая петляла среди скал и обрывов, как пьяная.

Ветер тут же налетел на меня, явно пытаясь выкинуть меня из седла, так что ехал я медленно.

О том, чтобы бегать по тропе на ауре, не могло быть и речи — это был верный способ упасть вниз и покончить с собой. А заклинания полёта у меня больше не было, мой нынешний шестой ранг позволял мне кастовать лишь шесть простейших заклятий, знания обо всех остальных моих заклинаниях растворились.

А еще Духовное Перводрево больше не работало… Я пытался рассказывать другим масонские Тайны, чтобы сделать из какого-нибудь своего кореша живое божество, но Тайны больше ничего не давали. Видимо, Либератор заблокировал своей волей даже их. Он теперь был единственный владельцем Духовного Перводрева в мире…

Минут через двадцать я спустился со скалы и поехал через буковый лес.

Здесь под прикрытием тенистых ветвей и расположилось мое поселение — Юлашки-Кил. Абхазы мое право жить здесь в принципе признавали, с их точки зрения я был главой горского клана Нагибиных, а вот это поставленное лишь недавней весной село — моей клановой вотчиной.

Хотя моими родичами здесь были лишь трое моих жен.

Кроме того, наше село изначально строилось, как временное, мы соорудили его за лето и готовы были в любой момент сорваться с места, если по наши души припрется Либератор.

Но пока что все шло хорошо — Либератор не знал, где я. Или же вообще осознал, что я не опасен и потерял ко мне интерес.