— И тогда…?
Голосок мальчика звенел, Рюрик явно испытывал сейчас и восторг, и страх одновременно.
А я наконец нашел в себе силы сказать то, что следовало сказать уже давно:
— И тогда мы с тобой отправим маму на заслуженный отдых. И ты сам будешь править миром, без неё. Ты умный и добрый мальчик. У тебя получится править лучше, чем у мамы. Я уверен в этом.
Конец.
4::: Всепожиратель
«Ненависть — важнейшая вещь в жизни. Мудрый человек, утративший чувство ненависти, созрел для бесплодности и смерти»
Юлиус Эвола, «Метафизика войны»
Мое решение было сколь стремительным, столь же и парадоксальным.
Я просто устал. Они мне надоели. ВСЕ они.
Почему я, КРОКОДИЛ, должен постоянно сдерживать себя, постоянно терпеть мучительный голод, быть частью ЧУЖИХ планов…
Почему я должен рисковать своей жизнью, наконец?
Я на такое никогда не подписывался, я не давал согласия на это!
Мир просто с наслаждением насиловал меня. Но теперь этому конец. Сейчас насиловать буду я. Без смазки и жестко.
Наконец-то.
— Прощай, Таня, — бросил я сестре.
А потом кастанул на себя полётовское заклятие и взмыл в небеса, подобно инвертированному метеору.
Я промчался сквозь мой собственный защитный купол, тот булькнул и окатил меня сине-фиолетовыми брызгами магии…
Я был в ярости, и моя ярость вела меня.
Сейчас я все закончу. И больше никто не посмеет помыкать мной.
Гренландия осталась далеко внизу, и мой флот тоже, и вражеский флот…
Плевать на них.
Я летел к высшим удовольствиям всепожирания, к чистейшей МОЩИ, на этот раз не замутненной обязательствами.
Я мчался сквозь ветра и облака подобно павшей звезде.
Моя скорость была запредельной, я уже оставил позади Европу и теперь летел над просторами азиатской части России.
Я знал, куда лететь без всяких координат.
Моя божественная чуйка вела меня, а Либератор, казалось, сам звал меня к вершинам упоения властью…
Вот теперь я наконец услышал Зов. Не Зов непонятного Перводрева, а первозданный животный Зов Либератора.
И я принял этот зов, он был близок мне…
Чем я собственно отличаюсь от Либератора? Мы с ним одной крови. Мы оба — жертвы несправедливости, выкидыши Вселенной!
И мы оба жаждем лишь двух вещей — свободы и справедливости. В самом прямом значении этих слов…
Я разглядел внизу Норильск — россыпь серых зданий.
Алёна вроде говорила, что Павловск должен лететь сейчас в ста километрах к северу от Норильска.
Но там Павловска не было, я промчался над Норильском, и над какой-то рекой, и над скальной грядой, и лишь тогда обнаружил Павловск — город уже успел улететь километров на триста от той точки, про которую сообщала Алёнка.