МАЛО.
МАЛО!
Я бросаюсь в джунгли, туда убежали маги…
Но от меня не убежать. Это глупо. Они всегда бегут, но никогда не убегают.
Я нагоняю двух магов, я ЕМ.
Дальше, глубже в джунгли…
Вот девушка.
Она вдруг прекращает бегство, оборачивается, смотрит на меня.
Какое-то давнее воспоминание в моем мозгу…
— Саша? — девушка глядит мне прямо в глаза, её голосок дрожит, она вся промокла от дождя, — Саша, это ты?
Я не знаю, кто такой Саша.
— Братик…
Девушка странно поднимает руку.
Непонятный жест.
Будто она не защищается, а хочет погладить меня по чешуйчатой голове.
Я откусываю эту руку, кости хрустят на моих зубах.
Визг девушки…
Через миг её сердце — уже во мне, а её тело — мертвое, на земле.
ВКУСНО.
Дальше, скорее дальше…
Еще трое магов — я жру.
Еще индейский шаман — ЖРУ.
Еще сердца, еще кости, еще кровь — гамма вкусов в моей пасти.
ВСЁ.
Теперь маги кончились.
Я слушаю себя и слышу, что все одаренные в этих джунглях мертвы.
Индейцы еще где-то кричат, но они несъедобны, у них нет магии.
Я наелся.
Как и всегда в таких случаях ощущаю только злобу.
Только обиду.
Я мог бы есть больше.
А еда кончилась.
Горе, беда.
Я ложусь на землю, дождь стучит по моей чешуе.
Я начинаю кататься по земле, плакать.
— Бтя, еще! ЕЩЕ ЕДЫ!
Я кричу в черные небеса.
Но надо мной только качаются на ветру лианы и пальмовые ветви.
А батя уже отключил магию.
Сегодня кормить больше не будут.
Батя, за что ты так жесток со мной?
Я хочу ЕЩЕ, просто хочу ЕЩЕ…
Крокодильи слезы текут по моим чешуйчатым щекам.
* * *
Павловск.
Грязь. Кровь. Руины.
Небо красное.
Тут всегда так.
Дворец сожжен, он весь черный.
И трупы всюду.
Но батя уже ждет меня.
Вокруг него мертвецы, многие уже превратились в перегной.
Вонь такая, что даже у меня слезятся глаза.
Но батя улыбается мне.
— ТЫ ХОРОШИЙ, КРОКОДИЛ.
Голос бати успокаивает.
— ЗАВТРА ПОЕШЬ ЕЩЕ. НЕ ГРУСТИ.
Я падаю перед батей на колени.
Мой хвост бьет в нетерпении по земле.
— Сгодня, — умоляю я, — Сгодня! Дай мгии. Дай мгии. Дай, дай, дай!
Я хочу есть.
ГОЛОД неутолим.
И батя весело смеется:
— НУ ХОРОШО. ТЫ ЗАСЛУЖИЛ. Я НАПОЮ ТЕБЯ МАГИЕЙ.
Я на коленях подползаю ближе к бате, к тому месту, откуда из него исходит чистая магия.
Конец.
5::: Падишах гарема
«Многоженство гораздо священнее считалось, чем одноженство: что видно из того, что, например, одноженный Исаак был «так себе» у Бога, без знамений, без посещений, без особенных ему обетований, — многоженных же Авраама и Иакова Он посещал, говорил с ними, и точно всячески лелеял и ласкал.
Да и понятно: если «женность» хорошо, то многоженность лучше одноженности, как «пять» больше, лучше «единицы», как полководец, выигравший «три сражения», лучше выигравшего «одно», и учитель, обучивший «толпу» детей, лучше, угоднее Богу и нужнее в миру, чем обучивший единственного ученика»