Василий Розанов, «Люди лунного света»

— А я буду спасать своих жен, — сообщил я Тане.

— Что? — Таня уставилась на меня, как на безумца.

— Время спасения жен, говорю. А вы валите отсюда. И быстрее. Защитный купол падёт через пару минут.

Наш катер уже был возле кораблей Арктического флота, я даже видел последнюю не ушедшую подлодку, она сейчас всплыла.

Так что шансы на спасение у Тани и Чуйкина были.

— До встречи, друзья! Надеюсь увидеть вас обоих на этом свете, а не на том.

Жать руку Чуйкину и делать обнимашки с сестрой мне было некогда.

Так что я просто кастанул на себя полётовское заклятие, усиленное теперь до тысячного ранга, а потом взмыл в небеса.

Море и земля остались где-то внизу, через миг я уже несся сквозь облака…

Я летел в сторону Питера, где в застенках томились мои жены.

Мне не нужны были никакие карты, чтобы ориентироваться, моя божественная чуйка сама вела меня.

Я мчался над Европой, по пути мне даже попался военный самолет-штурмовик, явно служивший Либератору, но я просто облетел машину.

Конечно, можно было и протаранить, но я не собирался привлекать к себе лишнего внимания.

А других самолетов мне не встретилось — я прислушался к своей чуйке и теперь прокладывал свой небесный маршрут таким образом, чтобы меня не заметили.

Я знал, где мои враги, у меня в голове теперь была будто полная карта мира, где все силы Либератора были отмечены звездочками. Так что я был не только сверхбыстр, но еще и неуловим.

Неуловимый Джо, да.

Именно таким я и был сейчас, ибо летел не сражаться со Злом, а спасать свой гарем. Возможно если бы Либератор узнал, какой хренью я занимаюсь — то просто расхохотался бы и даже не стал бы мне мешать…

Но для меня это была не хрень.

Я знал, что делаю.

Я почуял, что внизу уже Питер и резко спикировал, спустившись ниже облаков.

По словам Алёнки, моих жен держали в «Крестах» — в этом мире это была единственная тюрьма, располагавшаяся на территории Петербурга. Все остальные места заключения были давно выведены за пределы города.

Питер сверху казался огромным, он распластался до горизонта во все стороны, как гигантский каменный спрут.

Самой высокой постройкой в городе был Монумент Магократии на Дворцовой площади. С монументом соперничали небоскребы Голландского Квартала.

Ижорский Квартал, располагавшийся на юге и застроенный деревянными хибарами и местными хрущобами, выглядел посреди блистательного Петербурга, как грязная лужа дерьма на идеально ровном автобане…

Но Ижорский Квартал мне сейчас был не нужен. Мне нужно было в центр, туда, где торчал Монумент Магократии. Недалеко от него на набережной Невы и располагались «Кресты» — политическая тюрьма, где держали только магократов, обвиняемых в преступлениях против короны.