А это было невозможно. Мы здесь уже обжились, кроме того, севернее рыскали отряды казаков Либератора, а черноморское побережье было под контролем радикала-наместника и вражеских кланов, почитавших Либератора.

Уходить глубже в горы в середине лета тоже было просто опасно — мы не смогли бы подготовиться к зиме и просто её бы не пережили.

Так что все было просто и понятно. Или Люба сложит голову, или мы все.

И я пожертвовал вампиркой. Я приказал Тае снести Любе Кровопийциной голову, что Тая с удовольствием и проделала. А потом послал эту голову князю Гечба, на чем конфликт с абхазами и был исчерпан.

А вот мой конфликт с Шамановым только начался…

Акалу не разговаривал со мной уже месяц, с тех пор, как я казнил Любу.

И я не знал, что с этим делать. Я был уверен, что я был прав, вот только Шаманову этого не объяснишь. Вампирка была для Шаманова всем…

Я оставил позади самшитовую рощу и наконец достиг моста через широкий ручей, здесь пролегала граница моих владений.

Посланник князя Гечба решил не загонять зря своего коня, так что в наше село не поехал. Вместо этого он расстелил бурку прямо на мосту, уселся на неё и теперь курил трубку, беседуя о чем-то с моими часовыми, выставленными здесь же.

Подъехав ближе я, как велел местный горский этикет, привстал в стременах и поднял сжатую в кулак руку.

— Приветствую.

— Добрый день.

Посланник тоже поднялся на ноги.

— Послание. Срочное.

Посланник князя говорил с сильным акцентом. Я знал этого мужика и доверял ему, он обычно возил мне письма от Чуйкина. Вот только имени этого абхаза я бы выговорить не смог, при всем желании…

Но в этом, к счастью, не было нужды. Посланник передал мне письмо, тут же затушил свою трубку и ускакал.

Я же хотел скорее вернуться к рожавшей жене. Поэтому направил коня в лес, быстро проскакал мимо Шаманова, все еще скорбевшего по Любе возле надгробий, а потом осмотрел конверт, прямо не сходя с коня.

Клякса в правом углу конверта была на месте, как и едва заметная точка на обороте. Все секретные знаки Чуйкина присутствовали.

А вот никаких надписей на конверте не было, они были ни к чему…

Я вскрыл конверт и достал письмо.

Шифр был простейшим. Система доставки писем от Чуйкина ко мне была сама по себе настолько мудреной, что в дополнительном шифровании просто не было смысла. Так что расшифровать письмо я мог прямо по ходу чтения.

Все тайные знаки в самом тексте тоже были на месте, вот только…

Почерк. Это был не почерк Чуйкина.

Я напрягся, остановил коня и погрузился в чтение…

Здравствуйте, князь.

Я Вячеслав Жидков. Радикальный масон. Казанский наместник. И ваш бывший враг.