Так что теперь Чакуту звали Амза, что по-абхазски означало «Луна». Я сам выбрал это новое имя для неё, вместе с князем Гечбой и самой девушкой. Мне оно показалось символичным — я же все-таки Лунный маг, так что и мою жену должны звать соответственно.

Впрочем, сам я продолжал путаться и называл девушку то Чакутой, то Амзой.

Что до моего многоженства, то оно у местных было не принято, но и не смущало их. Абхазы исповедовали какую-то странную смесь христианства, ислама и древних шаманских верований, так что в целом полигамия не вызывала у них никакого отвращения…

Я учил мою юную жену русскому языку, а еще стрелять и сражаться.

Последнее вызывало неудовольствие князя Гечба, отца девушки, но поделать он ничего не мог — по местным традициям Амза после свадьбы была в ведении мужа, так что вмешиваться в процесс воспитания моей жены князь больше не мог.

Еще большее неудовольствие Гечбы вызывал тот факт, что Амза так до сих пор и не понесла от меня детей…

Но вот тут я уж точно не собирался идти ни на какие компромиссы.

Ибо, откровенно говоря, Амза была еще слишком юной, так что я даже не делал с ней того, что обычно делает муж с женой. Я полагал, что Амзе нужно еще подрасти, а свой супружеский долг девушка может исполнить и через год, или два, когда полностью расцветет.

И не князю Гечбе решать, когда моей жене рожать детей.

В любом случае, вот эти мальчики, которых мне только что родила Лада — были моими первыми детьми в этом мире, если только забыть про Рюрика. А забыть про него было нужно. Мальчик был мертв уже год, так что нечего терзать себя мыслями о нём.

Особенно сегодня, в этот самый счастливый день моей жизни…

Итак, Тая и Амза были здесь.

Не было только виновницы торжества Лады — девушка все еще не вышла из хибарки. Зато оттуда слышались звонкие детские крики…

— Дайте мне моих сыновей! — проорал я, — Ну, всё, я захожу!

Но зайти мне не пришлось. Из хибарки уже появились шаманки, державшие под руки Ладу.

Принцесса выглядела изможденной, но улыбалась.

На ней была бурка, а в руках она несла сразу двух младенцев, завернутых в теплую овчину.

Ладе явно было тяжко, но шла она гордо…

— Господи! — прокричал я, — Глеб, Павел, Лада. Наконец-то!

Я бросился к принцессе и страстно поцеловал её. На глазах у меня были слезы, и совсем не от ветра.

Новорожденные тихонько кряхтели и повизгивали…

— Глеб и Павел — плохие имена для девочек, — ехидно заметила одна из шаманок.

— А? — до меня ни сразу дошёл смысл слов, я уже осторожно взял у принцессы «Павла», и теперь разглядывал его сморщенное личико, — Девочек? Но вы же говорили…