Вскоре показалась деревня. Крылатый ящер спикировал к земле, хватая бегущую между горящих домов женщину. Враги оказались быстрее и вырезали деревню. Они не крали, не насиловали, у них был один приказ — уничтожить.

Мальчика парализовало от страха, что ему было теперь делать? Бежать в деревню смысла уже нет, всем там умрут ещё до того, как он достигнет первого дома.

— Может всё же кому-то удалось сбежать? Может моя… — мальчик начал судорожно размышлять, желая найти надежду, но не успел.

Ящерный хаотично летающий в воздухе, уже наигрался с хваченной женщиной и бросил её с высоты птичьего полёта. Истерзанное тело мешком упало прямо перед мальчиком. В момент, когда он взглянул в безжизненные голубые глаза, у него что-то сломалось в груди. Тонкая нить с тихим щелчком оборвалась навсегда, а руки опустились.

— Ещё один выживший! — донёсся крик из деревни: один из солдат заметил мальчика.

Один из всадников на крылатом ящере выстрелил из лука, но ветер резко подул и слегка изменил траекторию движения стрелы, которая лишь рассекла плечо. Мальчик не хотел жить, но инстинкт самосохранения был сильней. Тело само взяло ситуацию в свои руки, ноги несли его сквозь лесную чащу, где ящеры его не найдут.

Ещё одна пущенная стрела летела уже сзади, а не сверху. Но мальчик продолжал бежать, в какой-то момент звуки погони стали чуть тише, удалось немного оторваться. Тем не менее, скрыться от магов не удастся, они найдут цель даже в кромешной тьме, опираясь на своё чутьё.

Очередная стрела прилетела сквозь зелёную листву и пробила лодыжку. Мальчик упал, а тело пробил холод грядущей смерти, наконечник был отравлен. В этот момент с лица ребенка упала первая за всю жизнь слеза. Он плакал не из жалости к себе, а из чувства собственной беспомощности. Он не смог защитить ни себя, ни свою семью, даже отомстить у него нет сил.

Но руки продолжали тянуть его вперёд по тропинке, которая неоткуда возьмись появилась в лесной чаще. Мальчик полз, звуки становились всё громче. Он был в гневе на себя, испытывал ненависть на врагов, а положение вводило в отчаяние.

В какой-то момент сквозь пелену поглощающих эмоций пробился холодный разум. Он узнал тропинку, как и маленький алтарь, на который оперлась покрытая кровью и грязью рука. Отец ходил сюда каждую неделю, приводил в порядок простенькое самодельное святилище, приносил сюда еду и питьё, иногда покупал благовония.

Мальчик не знал какому богу поклонялся отец. Узоры на дереве не имели ничего общего со святилищами в городе.

— Ну и где эти боги⁈ — в гневе мальчик сбросил стоящую глиняную посуду. — Где ваши боги⁈ Где милосердный Аерон⁈ Где целеустремлённый Мириос⁈ Где все ваши боги, которым вы строите эти храмы⁈