— Князь, — спокойно сказал я.
— Я всех князей знаю, ты…
— Все остальные — князья. А я — Князь.
Произносить это слово с заглавной буквы я и так уже научился.
— И что ты за Князь такой? — в голосе царевны явственно появилась заинтересованность. А в глазах ее охранников, маячивших неподалеку — недовольство. Пока, к счастью, не на меня, а так, в целом.
— Ну, если хочешь, — я указал на свой стол, за которым весело улыбались три девчонки, — могу рассказать.
— Прогони своих девок, тогда, может…
— С чего бы мне их прогонять?
— С того, что я так сказала! — топнула золоченым сапожком Марфа.
— С чего мне выполнять твои желания?
— С того, что я так хочу!
— А кто ты такая?
— Да ты… ты знаешь, кто я?
— Не-а, — в моем голосе четко было слышно безразличие. То самое безразличие, которое как липучка мух привлекает тех, кто привык быть в центре внимания.
— Да кто ты такой?!!!
— Присядь — расскажу.
Фыркнув, как целая стая разъяренных кошек, царевна промаршировала к столику и уселась на лавку, скрестив руки. Я сел рядом и отпил меду из своей чарки. Демонстративно не предложив ничего Марфе. И с интересом наблюдая, как та медленно краснеет от злости.
— Мартынка!!! Меда мне! Красного! В золотой чарке!
О как. Интересно, а здесь есть такая?
Золотая — хотя, скорее, позолоченная — чарка у бармена внезапно нашлась. За ее торжественным выносом и проносом к столу проследили все, кто находился в корчме. Марфа яростно схватила ее, поднесла к губам…
— Пф, — фыркнула Дита, — Меда она выпить решила. А водки — сможешь?
Золотая чарка злобно брякнула о стол.
— А ты⁈
Дита молча схватила чарку с водкой — всего лишь серебряную — вышла в центр корчмы, совершенно случайно оказавшись рядом с тем столом, из-за которого заинтересованно смотрел на нее опивень, подняла свой «бокал» вверх, показав всем, залпом забросила содержимое в рот…
И, покраснев, выплюнула все содержимое, окатив сидевших за столом гуляк. Больше всех досталось опивню.
Марфа, при виде конфуза внезапной соперницы, собралась было расхохотаться. Но тут всем стало не до нее. И не до Диты.
С опивня сползла личина.
Вместо компанейского мужика за столом, посреди компании, сидел бес. Вместо волос на голове — черная курчавая шерсть, лицо вытянулось в свиное рыло, нос загнулся пятаком, а на месте бровей взмыли короткие рожки.
Народ ахнул.
Бес, осознавший, что его раскрыли, взревел — хотя этот рев до крайности напоминал хрюканье — одним ловким движением вскочил с лавки, запрыгнул на стол, взмыл под потолок… И лопнул, разбрызгавшись каплями медовухи и пива, пока все завороженно следили за его выходками.