А Романов, если кому интересно, в Архангельском соборе. Почти целиком. Не считая головы.

Голову ему, как узурпатору и самозванцу, отрубили на Лобном месте при большом скоплении народа. И не так, как боярыне Морозовой, а по-настоящему. Я специально подошел, голову потрогал.

Тело похоронили в том самом соборе, где всех русских царей хоронили. Хоть и узурпатор, сказал царь Иван Васильевич, а все же царь. А вот голову наш Васильевич куда-то дел. Надеюсь, не чашу из черепа решил сделать, чтобы пить вино… Или, на манер скифов, как нам на истории рассказывали — поставил в почетном углу, чтоб, так сказать, охранял дом и имущество.

Марфу оставили в живых, потому как к захвату престола она никакого отношения не имела. А капризность и стервозность у нас смертью не караются. Правда, после той ночи Марфа сильно изменилась. Строить из себя золотую молодежь перестала, по слухам, даже родных не узнает. Ну, может еще придет в себя, станет нормальной… Иван Васильевич собирался ее отдать на поруки в какой-нибудь боярский род, и я уже успел испугаться, что она достанется МНЕ — не надо мне такого счастья! — но, слава богу, спихнул он ее кому-то другому.

Вообще, особых репрессий наш новый царь государь не устраивал. Так, пара десятков казненных, прекращение рода Романовых — царь разбил его на четыре рода, каждому повелел назваться новым именем, а именем Романовых более никому не зваться — лишение некоторых бояр части земель, денежные штрафы в неуютном размере… По меркам его папы — буквально легко отделались.

Я собирался было отправляться обратно на Алтай. Потому как давно уже понял, что от власти на Руси чем далее, тем целее. Сейчас Иван наш Васильевич искренне мне благодарен и готов мне и княжеский титул, и денег, и шубу с царского плеча… А потом, если я продолжу ему глаза мозолить — кто знает, что он подумает. Вспомнит, как по моему гениальному плану ему приходилось в женской одежде ходить, или просто мой вид будет ему каждодневно напоминать, что он благодаря мне на престоле сидит. А такое напоминание — вещь неприятная, настроение портящая. А цари, как известно, не любят, когда им портят настроение… Не-не-не, от царской благодарности, как я уже сказал, чем дальше, тем лучше. Я б и в тот самый Магадан сбежал, да там меня не ждут. А вот на Алтае — ждут.

Связался я со своей сестрой Клавочкой, через волшебное зеркало, спросил, как там дела, в славном городе Осетровске. Дела шли себе неторопливо — засеяли поли, скоро урожай собирать, рыбаки рыбку ловят, охотники дичь бьют, пасеки растут, как на дрожжах, серебро в казну из моего нелегального монетного двора течет пусть не рекой, но достаточно мощной струей. Торговцы из окрестных племен заезжают, торгуют всяким разным. Заезжали под видом торговцев джунгарские шпионы, которых, к сожалению, моя контрразведка, в лице той самой сестренки, вычислить не смогла за недостатком опыта. Просто джунгары решили еще и по лесам пошариться, возможно, разведывая какими тропами лучше к городу подойти. Пошарились — и наткнулись на оборотней. После чего шпиону и… того. Кончились. Оборотни вообще ведут себя похвально — на крестьян не нападают, на горожан тоже, и на торговцев… тьфу. Ни на кого, короче, не нападают. И внезапно куда-то исчезнувших людей у нас тоже не наблюдается. Правда, некоторые обвиняют оборотней в пропажей кур, но, знаете ли, моя фантазия отказывается представлять оборотня, который тайком ночью лезет в курятник. Скорее всего — банальная лиса. Мои подданные вообще не знают, что вот эти ребята из лесных поселений — те самые оборотни, с которыми мы не так давно бились. Нет, я думаю, кто-то и догадывается, но, как это бывает у русских — пока ведешь себя мирно, считаем тебя другом.