Отец, всегда понимающий меня, как никто, не спорил со мной. Он просто купил мне мотоцикл. Правда, прав у меня еще нет, но, если не носиться, как сумасшедший — гайцы никогда не остановят. По крайней мере — меня за два года так никто и не остановил.

«Авантис» чуть наклонился, входя в поворот…

И перед моими глазами вспыхнул свет.

3

Точно, я вспомнил. Как я мог вообще забыть о своем мотоцикле, об этом месте, об этой женщине? Я ведь тогда точно так же пришел в себя в… вот здесь. Не помещение, не пространство, что-то непонятное — пола или какой-то другой поверхности я не вижу, несмотря на то, что ноги могу разглядеть отчетливо, но при этом они определенно на чем-то стоят. При этом, несмотря на то, что я не вижу пола — взгляд не проходит дальше уровня подошв, как будто просто устает и теряется. Я как будто нахожусь в освеженном пузыре. Только я — и женщина в кресле.

Боярыня Осетровская. Ирина Борисовна.

Так она мне представилась, тогда, когда я увидел ее в первый раз.

Мама Викентия. Умершая больше десяти лет назад. Но задержавшаяся в междумирии, чтобы помочь своему сыночку. Следившая за ним, помогавшая ему… советами через сны, потому что никак воздействовать на реальный мир она не могла.

Блин. Я о таком даже не слышал. В смысле — на Руси не слышал, понятно, что в двадцать первом веке много чего насочиняли. Но я о реальных вещах. Призраки и привидения на Руси — либо демоны, притворявшиеся умершими людьми, либо отпечаток внешности умершего, застрявший в реальности после смерти оригинала. Уж не демон ли передо мной…?

Но тогда, в первую нашу встречу, такая мысль мне, понятное дело, в голову не пришла. Я вообще думал, что мне либо снится такой странный сон, либо я галлюцинирую, попав в кому после аварии, которую я, правда, не помнил, но, согласитесь, это более разумная версия, чем та, в которой со мной связалась умершая женщина из другого мира, чтобы я помог ее сыну.

Викешенька, сыночка-корзиночка, как я понял, был парнем… несколько лоховатым. Привыкшим, что за него все решает отец, поэтому не сильно напрягавшимся, чтобы стать самостоятельным. Отец, Тимофей, дураком не был, среди губных старост дураки вообще встречаются редко и недолго, все это он в сыне замечал, поэтому решил научить его самостоятельности в старом добром стиле «Хочешь научить ребенка плавать? Выброси его из лодки!». Для чего и отправил его в Москву, служить подьячим в Разбойном Приказе. Викешеньке такой расклад не очень понравился, и, когда мама в очередной раз пришла к нему в сон, взмолился, чтобы она помогла как-нибудь избавить его от этой страшной участи — быть самостоятельным. Мама против того, чтобы сыночка стал более взрослым, ничего не имела, но, опять-таки, трезво оценивала его возможности и понимала, что должность подьячего — это его начальная ступень, она же потолок. А мамочке, естественно, хотелось, чтобы сынок стал не просто крапивным семенем, одним из, чтоб он вернул себе боярское звание, стал, так сказать, богатым и знаменитым. Но, если сыночек на такие подвиги не способен — почему бы не найти того, кто все сделает за него?