Топал за нами этот тип, топал, топал, топал… А потом вдруг начал заваливаться набок, как будто внезапно решил прикорнуть вот туточки, на тюках льняной пряжи. Не обращая внимания на возмущение владельца товара, недовольного тем, что внезапно стал хозяином ночлежки.
Спит мой хвост, разумеется, я же не изверг, чтобы убивать человека, всего-то лишь выполняющего приказ. А почему он вдруг так внезапно заснул — а потому, что на каждый хвост найдется свой хвостик. В данном случае — по имени Настя. Моя природная ведьмочка, моя верная напарница, моя коллега по службе в Разбойном приказе, точно так же, как и я, как и этот лазоревый типок, обученная вести слежку. И замечать тех, кто эту слежку ведет. А еще — владеющая Сонным Словом.
Одно Слово — и нет за мной никакой слежки.
Я проследил взглядом за промелькнувшей мимо меня девицей в изумрудного цвета сарафане и высоковатом для ее роста кокошнике, хозяйка Медной горы, блин. Ага, отлично — раз Настя меня обогнала, значит, таким образом подает знак, что другим топтунов за мной не наблюдается. Оно и правильно: я вам не кицунэ китайское, чтобы девятью хвостами размахивать. Правда, есть вероятность, и немаленькая, что после такого наглого отрыва от слежки, меня начнут пасти уже всерьез, но это будут уже проблемы завтрашнего меня. Сегодня я иду на встречу.
Еще один потайной проход между лавками — и вот юркнувший в него хан исчезает, а в одном из рядом появляется молодой человек, с бритым на немецкий манер лицом и одетым в приталенный, «польский», кафтан темного-зеленого цвета, немного похожего на тот цвет, что в таможенной форме почему-то называют «оливковым». Вроде и русский, а вроде и нет. А, может, русский, но долго живший за границей и набравшийся там немецких ухваток.
Одним словом — Князь.
Бороду мне еще перед первым выходом в город пришлось сбрить окончательно. Очень уж она у Эргэдэ-хана приметная: узкие висячие усы и узкая полоска бороды, как у типичного китайского мудреца, разве что не седая. С такой внешностью пытаться скрыться — все равно, что табличку носить «Это я, переодетый магаданский хан, спешите видеть!». Ну а так как хан не может резко менять имидж — еще и потому, что окружающие могут задуматься, а хан ли это вообще — то в облике Эргэдэ мне приходится бороду клеить…
Я ввинтился в толпу, продвигаясь к выходу и зная, что мои стрельцы сейчас разошлись в разные стороны, мигом превратившись из бросающейся в глаза группы в разрозненные человеческие атомы, растворившиеся в рыночном бурлении. Чтобы сконденсироваться потом там, где это нужно.