— За что?

Не очень приятно, что моей прародительницей является не только ведьма, но и преступница. Дети, конечно, не несут ответственности за своих родителей, но всё-таки.

— За покушение на убийство. Света пыталась убить меня.

Ответить мне было нечего. Я просто откинулась на спинку кресла и замерла, кусая губы.

— Напоминает сериал, — в конце концов пробормотала я. — Все друг друга знают, любят, ненавидят, спят или мечтают убить.

А Анастасия внезапно рассмеялась. И то напряжение, что витало в воздухе, растаяло как дым.

— Есть хочешь? — отсмеявшись, спросила она.

— Нет, спасибо, — тут же отказалась в ответ, а желудок предательски заурчал, напоминая, что утром я так и не позавтракала и даже кофе не пила. — Извините.

— Понимаю, что последние события начисто отбили у тебя аппетит, но поесть надо. Не составишь мне компанию? — спросила ведьма, поднимаясь с кресла и выжидательно на меня смотря. — Я тоже еще не завтракала.

— Не уверена, что… — пробормотала я, пытаясь лихорадочно придумать повод для того, чтобы отказаться, но желудок заурчал еще громче и болезненно сжался.

— Заодно расскажешь, что на этот раз придумал Дэни, — мягко, но довольно настойчиво перебила меня женщина.

И отказаться не получилось, да и выглядело это по меньшей мере странно. Не отравят же меня тут, в конце концов.

Через полчаса мы сидели на уютной светлой кухне за столом и пили ромашковый чай с мятой. Причём для Насти (она попросила меня называть её именно так) это была уже вторая кружка.

— Только он меня в последнее время и спасает, — вдыхая ароматный дымок, пробормотала она, и лицо из бледно-зелёного стало приобретать нормальный оттенок. — Никогда не думала, что будет так плохо. Первые две беременности я пережила нормально. С Машкой вообще все легко было, а тут… будто ребёнок пытается отыграться за прошлые разы.

— Она меня ненавидит, — заметила я, откусывая кусочек круглого песочного печенья.

Причём изо всех сил старалась сделать это как можно быстрее и незаметнее. Именно вкус этого печенья вызвал у сидящей рядом женщины приступ легкой тошноты и головокружения.

— У неё переходный возраст, — вздохнула Настя, грея ладони о стенки кружки и не глядя на меня. — И влияние Димки. Он всегда их балует, особенно Машку. Принцесса, его огненная птичка. Два феникса на мою больную голову. Оба слишком темпераментные, резкие и вспыхивающие, как спички, — фыркнула она, но было видно, как сильно Соколова любит свою семью. — Ты не переживай, Машка остынет и придёт. Надолго её злости не хватает.

— Не уверена, — пробормотала, стряхивая едва заметные крошки с пальцев на бумажную салфетку, которую расстелила перед собой на столе.