В свою очередь я рванул в атаку, пользуясь промедлением врага. Но в последний момент мой противник всё же сам нанёс размашистый удар, вынуждая меня отпрыгнуть назад. Сабля намного длиннее штык-ножа, это огромная проблема.

– Извини, большей длины стать не могу, не хватает крови, – Кристина читала мои мысли, хотя почему-то не могла понять, что её тут никто не винит.

Кайзеровец же выхватил второй рукой пистолет из-за кобуры и вслепую выстрелил прямо в солдата. Благодаря магическому зрению он не промахнулся, и мой союзник упал на землю, а кровавое пятно всё быстрее разрасталось на кителе. А затем дуло оказалось направлено на меня: офицеру надоела моя вёрткость.

– БОЛЬНО!!! – закричала Кристина, которой я умудрился отбить первую пулю.

Но вторая угодила плечо, третья в бедро, четвёртая ушла в молоко из-за моего падения.

– Какой же ты живучий, – устало произнёс кайзеровец, вернув разряженный пистолет в кобуру.

И в этот момент я метнул Кристину ему в лицо. Гад успел увернуться в последний момент, после чего злорадно оскалился и подошёл в упор для добивания.

Я же подыхать не планировал и тут же ринулся в атаку, заставляя врага удивиться вновь. Тут же он нанёс и свой удар, но случилось кое-что неожиданное, для него.

Улетевшая Кристина воплотилась обратно в мою руку. Его же оружие ещё не набрало достаточную скорость и в результате столкновения наших клинков, мой импульс оказался мощнее и кайзеровец был выбит из равновесия.

– Как же ты задрал!

И в пари сантиметрах до плоти Кристина оказалась покрыта льдом, как и моя рука. Ублюдок отдал последние силы, чтобы сковать меня, однако случился и обратный эффект. Ледяная корка начала поглощать немца, распространяясь по телу. Я довёл его до предела, однако всё равно проиграл.

– СДОХНИ!!! – внезапно прямо позади кайзеровца появился орущий Смоленко.

Обеими руками командир роты схватился за остроконечный шлем немца, после чего пламя покрыло голову вопящего от боли ублюдка. Времени не терял зря и я, ведь ледяные оковы ослабели, хрустнул лёд, и после Кристина вонзилась в бок кайзеровца, прямо в его печень.

Очень быстро шлем кайзеровца начал плавиться, вместе с ним чернела и его кожа, в какой-то момент крик стал безмолвным. Но Смоленко отпустил своего врага только когда обуглился череп, а кожа превратилась в пепел.

– Ух, сука… какая же гнида… – прошипел Смоленко и присел, хватаясь за прижжённую рану в животе, которая всё же оказалась не сквозной, хоть и глубокой.

– Капитан! – до нашего участка добрались и другие бойцы, в том числе целитель.

Атака продолжалась, в бой вступали и другие союзники, не давая наступлению захлебнуться.