– Пот сохраняет кровь, – грустно произнёс мой товарищ и начал вычерпывать воду с помощью своей каски.

Окопная война. С ней я познакомился сразу по прибытию на позицию, где мы начали рыть землю, рубить деревья. Круглые сутки велись работы, чтобы создать линию укреплений. Кавалерии мы пройти не дали, но вскоре подошла пехота немцев. Они делали то же самое с другой стороны. Иногда работала артиллерия.

Каждый день кто-то умирал от снайперского огня. Это может показаться странным, но именно снайперы страшили солдат сильнее всего, даже сильнее гаубиц и одарённых. Мысли только об одном, что в любой момент ты можешь сдохнуть. От артиллерии хотя бы в блиндаже можно спрятаться, да и точность у неё не самая лучшая. А снайпер может выстрелить откуда угодно, когда угодно и в кого угодно.

Недавно на поле боя мы увидели дохлую лошадь. Она появилась после ночи. В тот же день командир дал приказ стрелять. Пулемёт строчил будь здоров, подключались и солдаты с винтовками. Лошадь оказалась макетом, снайпер – трупом.

– А я слышал, что у немцев насосы есть… – пожаловался Сергей, по щиколотку стоявший в воде. – Сейчас враг в наступление пойдёт, а мы все уставшие. Ещё и воняет, неужели сортир нельзя было сделать где-нибудь подальше?

– Помнится мы вовремя штурма залетели в блиндаж, а у них там печка была, – к диалогу подключился и Ваня. – Представляешь?

– Гонишь.

– Зуб даю.

Я молчал и размышлял. С такой антисанитарией небоевые потери могут легко перевесить боевые. Ладно ещё я, у меня дар и поэтому иммунитет куда крепче, а простые солдаты же массово болеть начнут. Хотя ладно, даже в худшем случае небоевые потери не смогут перевесить боевые. Стоило только вспомнить улицы, заваленные трупами, да и первый мой бой в этом мире… обе стороны закидывают друг другом мясом, отдавая тысячи жизней за милю.

– Александр! – вдруг из блиндажа вернулся офицер. – А ну иди сюда.

Зайдя в блиндаж, я первым делом увидел трофейную немецкую печку. Затем удивился насколько у командования здесь сухо и чисто. Да и сами офицеры выглядели ухоженно, бритые, без синяков на глазах, в чистой форме. Ну конечно, это же простая солдатня траншеи рыла.

– Так значит это тот самый одарённый? – спросил командир третьей роты.

– Да, – утвердительно ответил командир моей роты, второй. – Он убил в первом бою больше ста человек, а во втором больше пятидесяти. Ещё и унтера завалил, пусть и не без помощи раненого Смоленко, который опять в гневе забылся и по шапке получил.

– Он однорукий, – заметил седой полковник Оболенский, командир батальона, в который и входили четыре роты. – Почему он вообще не в тылу? Толку от него?