Солдат в какой-то момент хотел было что-то сделать, но в последний момент глянул на погоны и передумал, вернувшись к ночному бдению.

– Да мы теперь шпионы, – произнесла Кристина. – У тебя же есть план?

Я многозначительно улыбнулся, в этот момент мне как раз салютовали рядовые, которые приняли улыбку на свой счёт и тоже улыбнулись. К слову, в немецких траншеях оказалось куда… чище.

Казалось бы, дождь лёт на всех, но разница видна невооруженным глазом. И печки у них есть, и блиндажи личные, там сухо и тепло, сами траншеи по четыре метра в высоту, имеются мостики, так что вода вся стекается ниже. На крайний случай даже насосы есть. И от полевой кухни у них пахнет лучше.

– Может на их сторону переметнёмся? – тут же предложила Кристина.

– Нет, я выбор уже сделал. Переобуваться в полёте не стану. Тем более из-за таких мелочей.

– Какой ты принципиальный.

– Всегда такой был.

Я поправил окровавленные рукава, а также перчатку на протезе. В любой момент всё может пойти по одному месту, но если всё удастся, то Кристина обожрётся. Вскоре показался и нужный блиндаж.

– Доброй ночи, Оберлейтенант Кантегерд, – представился я и тут же швырнул на стол голову. – Железную дорогу, как вы уже должны знать, подорвали. Затем диверсанты столкнулись с конным патрулем, после чего вступили в бой с нами. Это было элитное подразделение. Но меня волнует то, как они оказались в нашем тылу. Мне кто-нибудь об этом скажет?

– Соблюдайте субординацию… – оберст, аналог полковника, уже начал подниматься на ноги.

– Сядь обратно! – рявкнул я так-то на старшего по званию, при чём нехило так старшего, но у меня был очень весомый аргумент, которым я ударил по столу: грамотой. – Меня сюда отправил сам Гинденбург с целью проверки боевого духа солдат! И кто меня встретил?! Сраные русские диверсанты! Весь мой взвод уничтожен, а ублюдок едва не сжёг меня заживо, благо удалось отделаться потерей экзоскелета К-1.

– Сам Гинденбург? – удивился оберст, севший обратно и принявшийся читать грамоту с печатью главнокомандующего. – С какого перепугу?

– Солдат должен быть сыт и спать в тепле, чтобы быть готовым к бою. Оборона должна быть не только эффективно и глубоко эшелонированной, но и комфортной для наших солдат, если мы хотим выиграть. Война затянется, в окопах придётся сидеть месяцами, так пусть от небоевых потерь погибают враги, а не мы. Также меня беспокоит боевой дух солдат.

– Да, с нашей доктриной я знаком. Что же, выполняйте свою работу, а мы пока…

– У вас диверсанты в тылу, оберст. Они взорвали железную дорогу, вы хоть знаете сколько людей уже погибло? Как думаете, я сейчас пойду проверять наличие печек в блиндажах? Нет, ведь в моём отчёте уже будет отраженно это событие, а первое о чём меня спросят: кто и почему допустил подобное? И что я им отвечу? Вы хоть понимаете, чем это грозит в первую очередь вам? Всем вам, – добавил я, окинув и командиров рот. – Вы своей халатностью обороноспособность всего полка под угрозу поставили. А если русские нападут прямо сейчас? Сколько у вас снарядов?