– Если мне не оторвёт руку, то может быть передам.

– А вдруг ты это… ну того… передай заранее, а?

– Это будет означать, что твоё изобретение – дерьмо. И как вообще понимать твоё это «ну того»?

– Солдатами не рождаются, солдатами умирают. А на этой войне… нет, это уже не война, а бойня. Никогда ещё мир не был так близок, чтобы захлебнуться в крови.

– Я не умру.

– Мне тоже хочется в это верить, Саш. Но… я привыкла полагаться на цифры, на статистику. И она сейчас играет против нас.

– Будто бы я и сам этого не знаю. В таких случаях, кстати, удачи желают.

А затем я просто встал и вышел. Нет, меня слова не обидели, да и Алёна явно не со зла такое говорит. Однако разве был какой-то смысл говорить эту правду вслух?

– Она просто слишком искренняя и прямая. Ещё не научилась врать, потому что не понимает, что шаг влево, шаг вправо и правда уже может кого-то обидеть.

– Я на неё не обиделся. Просто не хочу портить себе настроение. Нужна небольшая передышка между всеми этими бойнями и мясорубками. А это нагнетание... нахрен оно мне сдалось?

– Если бы ты её просто поцеловал, то скорее всего диалог бы пошёл в другое русло. Вернее, диалога бы вообще не было. И передышка выдалась бы что надо…

– Я не хочу слушать твою пошлятину, дай мне побыть наедине с собой.

И выйдя наружу, я выдохнул, после чего переместился к бастиону. Хотел на морскую гладь посмотреть, но из-за тумана не было ничего видно. Дурное предчувствие всё ещё никуда не делось. Это меня бесило, злило и очень сильно напрягало. Постоянное ощущение, что вот-вот откуда-то придётся удар, а я даже не могу понять откуда!

Это сильно выматывало. Такое ощущение, что бой не закончился после захвата форта и я до сих пор сражаюсь за жизнь. А ведь психике тоже нужно отдыхать, у меня впереди ещё куча боёв.

– Смотри какую трубку нашёл в доме губернатора, – рядом вдруг оказался Миша, который протянул мне офицерскую трубку, уже забитую табаком. – Покури.

– Благодарю.

Я принял подарок и в который раз затянулся. В прошлом мире вообще никогда не курил, ни трубок, ни кальянов, ни сигарет, вообще ничего. А здесь каждый второй, если не первый, курит. В штабе так и вовсе постоянная дымовая завеса.

Многие солдаты, которые до попадания на фронт табак не переносили, начинали курить, потому что иначе было невозможно. Ты не сможешь долго сидеть и дышать табачным дымом, если сам не курильщик. Ну а рядовая солдатня даже просто под влиянием окружения начинала курить, чтобы не выделяться и не слушать насмешки от сослуживцев.

Так мы и стояли, смотря в туман. Миша ничего не говорил, я тоже молчал. Но слова были и не нужны, ведь оба мы думали примерно об одном. Усталость, достижение собственных целей, бесящее прикосновение костлявой, неуверенные мысли о том, а что если всё не получится… На меня давила гигантская ответственность, ведь если я умру и Кристина попадёт не в те руки и тогда… об этом даже думать не хочется. Как и об прерывании рода на мне. В меня столько сил вбухано, столько знаний несу с собой...