— Как же всё это цинично, бессовестно и до невозможности логично, — с отвращением произнёс я, продолжая через плющ высасывать как можно больше магической энергии.

Как вдруг в двух тысячах километрах я почувствовал отчетливый всплеск энергии. Сразу же страх объял моё сердце, ведь осознание было мгновенным. Такая вспышка говорила об использовании чудовищной силы, которая одним только эхом уничтожило десятки или сотни тысяч простых смертных в радиусе многих километров. Через чужие глаза я увидел и вздымающийся к небесам гриб.

Это не было ядерным оружием, как и от радиации никто страдать не будет. Это было нечто куда более ужасное, к чему человечество явно не было готово.

— Как иронично, — прошептал я, отдельным участком сознания из-за чего прямо внутри моего разума выходил диалог. — Я же и сам продукт этой силы. Разве что созревал я куда дольше или… нет, не дольше, просто быстрее. Как тяжело жить без привычного понимания времени. Да, тяжело. Но если бы каждый человек смог понять, то что знаю я… нет, силы этого артефакта не хватит на всех. Это невозможно.

Спорные и противоречивые мысли существовали одновременно в одном массиве. Это сложно представить, ведь человек мыслит последовательно. Наверное меня можно было сравнить с каким-нибудь самообучающимся ИИ из моего прошлого мира. Только вот самые смелые предположения футурологов и тут оказались далеки от правды.

Ведь вместо того чтобы стирать тупиковую ветвь развития животных под названием человек, я столкнулся с рядом вопросом, на которые не мог найти ответа. Всё из-за того, что стёрлись границы добра и зла, хорошего и плохого, эффективно и неэффективного.

Должен ли я был смотреть как новым оружием Российская Империя стирает города? Было ли правильным установить господство над всем миром и самому стать императором? Или же наоборот, оставить разнообразие государств и мнений, отобрав эту силу? Уничтожить человечество и отобрать лучших, чтобы поработать над генофондом и… мыслей и идей было великое множество, но не было отправной точки, согласно которой можно было назвать их правильными или неправильными.

И даже к прошлой личности нельзя обратиться, ведь она субъективна. А субъективность всегда ошибочна в широких как мои мысли размышлениях. В этом ли главная трудность роли бога? Или же в том, что с такой силой ты понимаешь лишь то, что ничего не понимаешь?

Эти размышления начали меня разлагать. Я словно превращался в бескрайний океан, на поверхность которого когда-нибудь ступят исследователи и попробуют его изучить. А я не дам им никакого ответа, ведь буду мыслить уже совершенно иными категориями, а они в свою очередь ужаснутся тому, насколько огромная пропасть может быть между разумными существами.