Впрочем, и сам я не мог достать до Гинденбурга, к которому подключились и другие генералы. Некоторых я не видел, другие использовали редкие артефактные винтовки, которые изрыгали дуги чистой энергии, останавливая мои контратаки. Но всё изменилось, когда прямо рядом с гигантским флагманом, на верхней палубе которого мы и сражались, поднялся экспериментальный эсминец.
Прямо в мою сторону повернулись напоминающие радары изобретения, излучающие магические волны. И вдруг я почувствовал, как магия выходит из-под моего контроля. Должно быть это и есть то секретное оружие, о котором говорил Сталин. Антиполя не давали использовать магию, из-за них засбоил даже мой боевой костюм, равному которому не было в Российской Империи.
— Кажется их телепортатор выдохся, — произнёс появившийся из молнии немецкий офицер, доставший из-за спины пулемёт и открывший по мне огонь почти в упор.
— Отлично, осталось загасить этого уникума. Долго он не продержится, — ответил Гинденбург, на которого антиполя особо не действовали, наверное, он чем-то экранирован, как и другие немцы.
И тут моё сердце пронзила сабля Гинденбурга. Всё из-за того, что руны ослабли, как и мои барьеры. Только вот…
— Жизнь тебя ничему не учит, да? — с оскалом спросил я, глядя в глаза Гинденбурга.
А глаза его забегали, он пытался понять в чём подвох. Преимущество на его стороне, в моём сердце его лезвие, последние резервы расстреливаются прямо в небесах, остатки добиваются при приземлении. Ментальную магию я также не могу на него использовать как в прошлый раз.
И тут его глаза расширились, но было поздно.
Глава 15
— Не может быть… — в ужасе прошептал Гинденбург, рука которого дрогнула, когда огромная тень легла на флот.
В ужасе немцы переводили орудия кораблей на новую цель, отвлекаясь от летящих десантников. В отчаянной попытке победить любой ценой маг-телепортатор превзошёл самого себя и переместил целый склад с боеприпасами. Куски земли, кирпичи, ящики со взрывчаткой, снаряды и даже цистерны с магическим топливом — всё неслось прямо на корабль, на котором стояло антимагические экспериментальные орудия.
— Не отвлекайся! — с первыми же взрывами нагрузка с меня спала, и я совершил рывок прямо к Гинденбургу.
И в этот момент я неожиданно осознал то, что пытался донести до меня мастер. Ненависть, злость, гнев, желание отомстить и устроить кровавую жатву — кажется все эти эмоции рождались во мне раньше не из-за Кристины. Всё и сам я всегда был кровожадным, но оправдывался, выдумывал себе всякое, чтобы оправдаться и не терзать себя.