Но разве это плохо? Разве плохо что сердце моё горит огнём и врагу зачитывается жесточайший приговор? Пусть армии и флотилии рейха остановятся здесь, разбившись о меня. Убивая здесь десятки тысяч, я спасаю миллионы и то, что мне дорого. Так пусть враг захлебнётся в крови.

И как лидер, я должен направить всех солдат. Помочь им, указать путь и примером показать суть этой силы. Все мои эмоции должны стать частью их разумов. Пусть страх последствий поражения смениться ненавистью, которая и так уже горит в сердцах многих солдат, готовых с одним штык-ножом бежать на пулемёты. Это куда лучший мотиватор.

Сверкнул мой первый меч и его удар достиг сверхзвуковой скорости, от движений моих деформировалась обшивка, а сам Гинденбург теперь улетел на палубу ниже. Чёрные волны сходились в схватке с молниями, но битва была равна.

Затем же на него обрушился второй мой меч. Мощное магическое поле разрубило все щиты, после чего лезвие остановилось на физической броне. Однако в брешь уже ударили множественные клинья ментальных атак. И, кажется, немецкий генерал дал слабину.

Гремели взрывы, могучий корабль за считанные мгновения оказался уничтожен. Во многом из-за того, что основные щиты располагались снизу, ведь никто не думал, что флот будет атакован с воздуха. Немецкие самолёты и паровые баржи, весь воздушный флот как правило был способен подниматься куда выше кораблей других стран.

Гинденбург начал отступать, наш бой начал разрушать внутренности кораблей. Каждый удар, все выстрелы и любое усилие воли — всё это вырывало энергоблоки, останавливало сердца матросов и просто уничтожало корабль. А ведь никуда не делись десантники, которые шли в последний свой бой. Их единственной целью являлось нанесение максимально ущерба. Да и… большинство солдат — революционеры, которым уже нет места в стране. Помилования просить они не собирались.

— НЕТ!!! — в последний момент крикнул Гинденбург и наши клинки остановились, как и сам битва в физическом мире.

Я чувствовал всю его волю, также главнокомандующему помогали и другие генералы и адмиралы. Сражение воли было его последним шансом, ведь в своём костюме я превосходил его в физических аспектах. Загудели генераторы, засбоили наши барьеры, одним за другим выходили из строя энергетические орудия корабля, а облака пришли в движение, ведь стихии обезумили из-за нашего противостояния.

Я же создавал в мироздании неуправляемый хаос. Враги ожидали от меня академического поединка воли, а получили безумие, в котором их же атаки начали вредить их товарищам. Крики агоний солдат, мои личные эмоции, просто слабости — всё это обнажалось хаосом. Любая мелочь начинала играть огромную роль.