— Она прожила недолго, — грустно заметила Анна, которая не понимала о чём идёт речь.
— Нет же, дело в другом. Представь, что ты была бы на её месте. Всю жизнь ты была оружием и тут получила тело, свободу. О чём ты будешь думать?
— О том, как бы попробовать всё, прочувствовать каждую эмоцию, завести друзей и… ну, компенсировать всё упущенное.
— Да, только ты ещё являешься очень сильным оружием. А это значит что?
— То что многие захотят ей воспользоваться.
— Именно, Аня, именно так, — грустно заметил я, стряхивая пепел. — Она получила тело, возможность прожить нормальную жизнь, но всё её окружение думало лишь о том, как бы ей воспользоваться. И вот она вроде человек, да, но на её до сих пор смотрят как на оружие. Генералы и наставники рассказывают ей как быть эффективной, что нужно делать то, а не это. А друзья… большинство наших друзей ведь друзьями не являются, просто им выгодно иметь дружеские отношения с нами. Все кругом видят только выгоду, все думают о том, как бы возвысится, а Кристина же очень хорошо чувствует людей и видит их насквозь. И чтобы ты сделала в момент осознания, что мир то ещё дерьмо и ты нахрен никому не нужна без своих способностей? Что всем плевать на твою личность и значимость имеет только количество убитых тобой немцев? Как бы ты поступила, Ань?
— Я бы захотела сбежать.
— Или спрятаться. Чтобы тобой наконец-то перестали пользоваться. А то что ты слышишь её голос… это похвально, ведь ты, видимо, единственная кто воспринимала Кристину как инструмент, — с болью в сердце произнёс я, после чего отправился в склеп.
Глава 19
— Господин Лебедев⁈ С прибытием, мы ожидали, что вы сначала посетите Киев…
— Константин, проверьте склады, а я пройдусь по первой линии обороны, — тут же ответил я, после чего моя гвардия оттеснила от меня напуганного офицера.
И не спроста напуганного. Нас постигла великая удача, что немцы решили взять перерыв. Пока они решают свои внутренние и внешние проблемы, мы должны делать то же самое, но быстрее, лучшее, эффективнее. И пока что я вынужден констатировать неприятный факт: всё в дерьме.
— Нихрена доверить нельзя, — зло бросил я, оглядывая грязных и усталых бойцов, которые сидели в грязных траншеях и жрали мать его крыс на штыках. — Проклятье. Что у вас со снабжением?
— Всё хорошо, ваше… э-э-э… — солдат даже не мог определить звание.
— Перед вами генерал Лебедев, доверенный представитель Государя, — пояснил мой гвардеец, после чего солдаты побелели.
Однако мой гнев был направлен вовсе не на них. В войне виноват может быть кто угодно, но не простой рядовой солдат. Хотя чаще именно их винят во всех бедах зажравшиеся и провиравшиеся генералы. Хотя возможно причиной катастрофического положения дел здесь заключается в просто бездарности местного командования.