— Охотно верю, ведь он примерный дворянин. Главное только, чтобы его интересы совпадали с интересами нашей державы.
— Переживаете, что половина людей из вашего окружения поставлены именно им? — Мария Фёдоровна, смотря будто сквозь меня. — Или и вовсе подозреваете его в сговоре с врагом?
— Пока что оснований для подозрений у меня нет. Как и переживать мне не о чем. Однако… — я взял бокал с вином. — Всякое же может быть, да? Я могу представить, что Соколову предложили сделку Георг и как он устроит переворот я тоже могу представить.
— Значит мне вы доверяете?
— В настоящее время государь и государство едины и являются одним и тем же. Любой удар по государству, будет являться ударом по государю. И вы это понимаете, как и своему сыну желаете лишь самого лучшего. Вы скорее выберете смерть, чем начнёте сотрудничать с врагом или нашими недоброжелателями.
— А если вдруг всё же именно я устроила провокацию на линии фронта?
— Значит я совсем не разбираюсь в людях, — усмехнулся я, отставляя бокал, из которого так и не сделал глоток. — Ну и вы тогда явно будете не самой лучшей матерью. Впрочем, давайте перейдём к делу? Нам нужно вычистить всю гниль, но сначала необходимо отделить зёрна от плевел. У меня есть план, несколько рискованный, но максимально эффективный.
— Слушаю, господин Лебедев. Внимательно слушаю, — ответила Мария Фёдоровна, сложив руки и не дав своего добра на реализацию плана, ведь спешка удел дураков и нищих.
Глава 22
— Они жгли наши дома, пили нашу кровь, уводили детей в трудовые лагеря, а теперь у нас ними мир⁈ И мы должны всё забыть⁈ — кричал бывший офицер, стоя на столе и приковывая к себе внимания всего кабака.
Речи его били прямо в боль собравшихся. Кто-то лишился сыновей в этой войне, другие потеряли отцов, а третьи просто теперь не могут досчитаться конечностей. И им действительно было обидно, они хотели мести или справедливости, тут уж с какой стороны взглянуть.
Только вот такие радикалы находились в меньшинстве. Впрочем, революцию можно устроить и с меньшей поддержкой. Главное создать активные ячейки, которые послужат тараном. В свою очередь «преданные» солдаты вполне подходят под слово активный. Они готовы действовать, ведь терять особо нечего, а страх смерти был побеждён ещё на фронте.
— Враг же готовится! Становится сильнее! Мы не должны его отпускать! — демагогия продолжалась.
Неудобные моменты опускались, оратор говорил лишь то, что от него хотят услышать, попутно корректируя картину и подавая действительно с выгодной ему стороны. Создавалось это всё на оставшейся после красных почвы.