Я хотел оставить наследника, но теперь каждый смертный способен им стать. Мои знания, идеи, идеалы… я могу поместить их в любого или могу выбрать лучших. Могу начать геноцид или же спасти каждого, кинув с прогиба естественный отбор. И от осознания масштаба возможностей становилось дурно и страшно.

Плющ тем временем разрастался во все стороны и недовольно вопил. Использование нового оружия надрывало и без того хрупкий ментальный мир. Если так пойдёт дальше, то мне придётся искать другое место для существования или же смириться с нехваткой магической энергии.

— Какая же тут тонка пелена, — произнёс я, оглядывая всю планету сразу.

И в какой-то момент мне захотелось заглянуть ещё дальше, осмотреть звёздную систему и может быть… найти новую жизнь? Где-то там существовал и мой родной мир, да и не только он. Сколько всего можно найти и как велики риски, что на меня посмотрят в ответ.

— Нет, сейчас точно не время. Мир, который ещё не понял ответственности за такую силу, явно не готов встречи с теми, кто её уже обуздал, — я одёрнул сам себя и вдруг обрадовался, что пелена такая хрупкая и тонкая, ведь она благодаря тому ещё и незаметная.

А вот если бы энергии было ещё больше, то наверняка на нас бы обратили взор незваные гости. Или какая-нибудь дрянь схожего происхождения с Кристиной. Или же они когда-то и обратили на нас взор? Все эти религиозные сказки, мифы и предания, под ними вполне могут иметься реальные основания. Что если это рассказы не про сильных одарённых, а про тех кто когда-то действительно создал здесь жизнь?

Вопросов было много, но вдруг у меня сильно кольнуло в голове, вернее в участке разума, ведь физического тела в этом мире у меня не было. Лишь образ, привычный для восприятия, за которым скрывались воспоминания. Так или иначе у боли имелась причина.

Мой разум менялся против моей воли. Лишнее убиралось, а лишним была сочтена личность. При чём это происходило одновременно и с моего решения, просто из другой части сознания, которая брала начало из бесконечного источника силы. Оно становилось самодостаточным и выходило из-под контроля. Личность Лебедева мешала.

Моё резкое сопротивление оказалось произвольным, основанным на желании жить. Удивительно, я уже начал и забывать про это чувство. Однако эти чувства и эмоции вдруг сделали личность важной. Сентиментально, глупо, совсем нерационально. Но всё же оно было важным и мне не хотелось расставаться с ней.

Другая часть сознания, которая напоминала бескрайний океан, остановилась и ждала. Она не стремилась уничтожить меня, хотя могла бы. Наверное на это повлияло то, что эта часть сознания всё же выросла вокруг моей личности и многое взяла за основу.